четыре пробирки. Жидкость пролилась, оставив потеки на внутренних  стенках

куба.  Теперь  смертоносная  жидкость  напоминала   чернила,   налитые   в

квадратную бутыль.

   - Кто это сделал? - взволнованно спросила Эйрис.

   Услышав  ее  голос,  Дахар  прервал  осмотр  и  повернулся.   Чувствам,

искажавшим его лицо, она и названия подобрать не могла. Ей показалось, что

он ее не видит.

   - Двое мужчин и одна женщина, - ответил Гракс.

   - Как они сюда попали? - спросила Эйрис.  -  Открыть  эту  дверь  могут

только шестеро.

   - Они ворвались, пока Лахаб  был  один,  и  принялись  все  громить,  -

ответил Гракс. - Лахаб пришел пораньше,  чтобы  поработать  с  линзами,  и

оставил дверь открытой. Затем подоспел я и выгнал людей прочь.

   Эйрис затаила дыхание, встревоженная не столько тем, что Гракс  сказал,

сколько тем, о чем он умолчал.

   - Кто они - делизийцы или джелийцы? - наконец выдавила она из себя.

   - Джелийцы, - спокойно ответил Гракс. - Им не нравится, что Лахаб ходит

сюда. Мне известно, что Белазир пела в гармонии с ними.

   Эйрис заметила, как при  имени  главнокомандующей  под  рубахой  Дахара

расслабились напружиненные мышцы.

   - И ты просто прогнал их... - повторила Эйрис.

   - Да.

   Глупо было спрашивать, как  он  это  сделал.  Если  гед  хотел  кого-то

выпроводить, он его выпроваживал.  Эйрис  вспомнила,  как  выросшая  вдруг

стена отгородила ее и СуСу от умирающего варвара. Просто мягко  вытолкнула

их наружу.

   От двери послышались удивленные восклицания.  Делизийцы  появились  все

вместе. Илабор, бывший солдат, выхватил оружие и встал спиной стене.  Тей,

маленький торговец  с  мелодичным  голосом  и  глазками-бусинками,  окинул

взглядом комнату и замер, как столб. Криджин, недавно ставшая возлюбленной

Тея, даже не пыталась скрыть испуг.

   Гракс слово в слово повторил свой бесстрастный отчет о происшедшем. Тей

подошел к Лахабу и Дахару.

   - Как сильно пострадал твой горожанин, лекарь?

   Эйрис скорее почувствовала, чем увидела, как напрягся Дахар.

   Тей единственный из делизийцев обращался к нему прямо, и всегда  в  его

словах  звучала  скрытая  насмешка,  словно  ему  доставляло  удовольствие

унижать  разжалованного  жреца-легионера,  обращаясь   к   нему,   как   к

простолюдину. Тей частенько ухмылялся, поглядывая на Дахара, и,  казалось,

его ничуть не смущали ответные  мрачные  взгляды  жреца.  Илабор  джелийца

старательно  не  замечал,  а  Криджин,  самая  увлеченная   после   Дахара

исследовательница человеческих болезней, могла часами ассистировать жрецу,

даже  не  глядя  на  него.  Был   еще   Лахаб,   джелиец.   Молчаливый   и

неповоротливый,  слишком  угрюмый,  чтобы  над  кем-то  насмехаться,  этот

горожанин  продолжал  оказывать  Дахару   уважение,   положенное   первому

лейтенанту, и Эйрис подозревала, что Дахара от такой вежливости коробило.