Эйрис заметила, что он смутился: жалея СуСу, он в  то  же  время  разделял

мнение Келовара. Солдатская прямолинейность  мешала  правильному  решению.

Карим презирал себя за колебания, и Эйрис знала,  в  чем  причина.  Только

Ондар сдерживала своего друга.

   - Келовар ведь еще не командир, правда, Карим? Разве Калид запретил мне

оставить СуСу у себя комнате?

   Карим сосредоточенно разглядывал кусты вдоль дорожки.

   - Запретил или не запретил?

   - Нет еще.

   - Но Келовар настаивает?

   Карим снова  смолчал.  Упрямо  выставленный  подбородок  выражал  явное

неодобрение. Эйрис так и не поняла, как  собирался  поступить  Калид.  Она

скрыла от командира увеличитель, который вовсе не был увеличителем. Она не

сказала ему о секрете гедийских шлемов и не рассказала, кто заново вправил

ей кость.

   Неожиданно в ней проснулась ненависть ко всем этим тайнам,  подозрениям

и недомолвкам. Когда же все это кончится?

   -  Дальше  я  доберусь  сама,  -  довольно  резко  бросила  она  своему

провожатому.

   Но солдат ни на шаг не  отставал  от  летящего  по  воздуху  гедийского

кресла.

   - Ради всего святого! Дом Обучения прямо перед нами! Или  ты  и  впрямь

боишься полчищ бактерий, подкарауливающих делизийцев?

   Она думала, что он надуется, как это сделал бы Келовар, или разозлится,

как Джехан. Но Карим не сделал ни того, ни другого, а наклонился так,  что

их лица оказались на одном уровне, ни на секунду, однако, не  выпуская  из

виду  заросли  кустарника.  Он  как  будто   вдруг   решился   высказаться

откровенно.

   - Вот что я тебе скажу. Берегись. Многие делизийцы...  Я  думаю,  Ондар

права, когда говорит, что ты ходишь сюда потому, что  была  стеклодувом  и

изобретения гедов напоминают тебе о твоем ремесле.  В  таких  вещах  Ондар

разбирается. Но другие... Будь осторожна. -  Он  выпрямился  и  зашагал  к

делизийскому лагерю.

   Будь осторожна.

   Растроганная и встревоженная одновременно, Эйрис повернулась в  кресле,

чтобы посмотреть ему вслед. Потом двинулась в Дом Обучения, направила свое

кресло прямо по коридору и неожиданно замерла под аркой входа.

   В комнате царил страшный разгром. Это было очень  странно  -  никто  не

знал, как повредить вроф. На полу валялись обломки  приборов,  с  которыми

работали  шестеро  оставшихся   учеников,   изодранные   образцы   тканей,

скрученная проволока, пролитые растворы, масло,  разбитые  линзы,  которые

учился шлифовать бывший ремесленник из Джелы Лахаб (стекло варила  Эйрис).

В луже крови устрашающе скалилась голова кридога.

   Посреди  разгрома  стояли  Лахаб  и  Дахар.  Левая  щека   ремесленника

покраснела от удара, с левой руки капала кровь. Он не шевелился, а  Дахар,

стоявший спиной к Эйрис, осторожно приподнимал ему веко и осматривал глаз.

Гракс, который тоже был здесь, заметил Эйрис и сказал:

   - Ничего серьезного. Все опасные бактерии, предназначенные для  опытов,

на ночь были заключены во врофовый контейнер. - Он показал  на  прозрачный

куб, стоявший на грязном полу у самых ног Эйрис.