быть, тебе и не надо менять свой взгляд на женщин?  Ведь  он  вполне  тебя

устраивает. Доказательство тому - СуСу. И  не  был  ли  ты  одним  из  тех

доблестных братьев-легионеров, которые довели ее до теперешнего состояния?

   Дахар снова ничего не ответил и услышал, как Эйрис перевела дыхание.

   - Ты принуждал ее, Дахар? Принуждал? Ведь если ты силой взял ребенка...

   - Я ни одну женщину не брал силой!

   Эйрис промолчала. Ее мозг запылал почти осязаемым жаром.

   Жрец вспотел. Какого черта он чувствует себя пристыженным? Его сбили  с

толку. Она нарочно выбрала эту тему - это очевидно, только что  ей  нужно?

Похоже, Эйрис хорошо подготовилась, а  может,  уже  не  раз  с  кем-нибудь

спорила... Проститутка... Он гадал, что же она скажет  дальше.  С  Белазир

было проще, Дахар-наблюдатель отметил, что в эту минуту Эйрис казалась ему

более чужой, чем геды.

   -  Ты  когда-нибудь  хотел  женщину,  которую  не  имел  права  желать?

Испытывал влечение к сестре-легионеру или к горожанке?

   Даже мальчишки говорили об этом только шепотом - на тренировочном дворе

или в вельде. Женщине, если она не проститутка, не пристало интересоваться

такими вещами.

   - Ответь, Дахар. Приходилось ли тебе желать сестру-легионера?

   В нем вспыхнул гнев.

   - Ты болтаешь о том, чего не понимаешь!

   К его величайшему удивлению, Эйрис громко, искренне рассмеялась.

   - То же самое мне сказала Джехан в вельде.  Должно  быть,  так  говорят

учителя ваших легионеров, правда?

   Конечно, это было так, но ее смех, который вдруг напомнил насмешки Тея,

только распалил гнев джелийца. И это говорит она...

   Эйрис перестала смеяться и вздохнула:

   - О, Дахар. У вас нет ни ухаживаний, ни любви, ни  настоящего  секса...

Глупцы, вы сами себя обделили!

   Несмотря  на  смущение  и  гнев,  он  расслышал  в   ее   голосе   ноты

неподдельного сожаления. Она повернула кресло к выходу, но Дахар схватился

за дверную ручку.

   - Дай мне выйти, - велела Эйрис. Теперь  в  ее  голосе  звучал  гнев  -

отражение гнева жреца. Она приготовилась к бою.

   - Нет.

   - Почему? Или ты собираешься взять меня насильно? Исстрадался без своих

проституток, да? Когда ты был у них в последний раз? Неймется?

   - Ты сама говоришь как проститутка!

   - Почему?

   Вопрос, заданный гневным, обвиняющим тоном,  потряс  его.  Дахар  вдруг

осознал, что рассуждать о сексуальном поведении человека для Эйрис - то же

самое, что изучать его анатомию. И если он сумел забыть  все,  что  раньше

знал о медицине, то сумеет забыть и все, что  знал  о  сексе.  Она  хотела

говорить обо всем откровенно, хотела, чтобы ее друг принял свободу  секса,

как принял предложенную гедами свободу духа.

   Дахар вдруг почувствовал себя  униженным,  ибо  понял,  что  был  в  ее

представлении гибче, способнее, дальновиднее, чем на самом деле.

   - Пропусти меня.

   - Нет. Пожалуйста, Эйрис, не уходи.

   Она услышала в его голосе что-то новое. Они  долго  стояли  неподвижно,

едва различая друг друга в темноте.