— Смотри, это входы в иные миры, — обведя вокруг рукой, сказал Финист, — Это место есть Граница Миров. На самом деле их гораздо больше, чем видишь входов. То, что открыто сейчас, есть близкая тебе необходимость — это значит, что в скором времени тебе может понадобиться посетить какие-то из этих миров.

Среди огромного пространственного пузыря висела крохотная пульсирующая, как сердце, точка — это два рыцаря сидели на спине у огненного жеребца. Без ветра развевались алые плащи, как будто реяли в невесомости, и яркие крылья адова жеребца неподвижно раскинуты, как будто удерживают хрупкое равновесие в этом странном месте.

— Нам туда, приготовься, — кратко обронил Финист и, не давая времени своему товарищу опомниться, рывком бросил своего коня к проходу, из которой вырывались языки багрового пламени.

Сфера оказалась даже больше, чем казалась — полёт Горая длился несколько минут, в течение которых отверстие медленно вырастало в размерах и наконец, приняло вид огромного смрадного зёва, откуда остро тащило гарью и несло горячим духом. Но тут Гранитэль, видимо, приняла меры и защитила своего рыцаря и его товарища — Лён почувствовал, как его охватило знакомое ощущение магической защиты, оно давало уверенность, вливало в него силы.

Огненный конь с низким рёвом пролетел в огромную смердящую дыру. Горай окутался пламенем, его крылья стали источать длинные языки огня, как продолжение огненного оперения, его пышный хвост превратился в длинную чешуйчатую змею с гребнями по верху, на голове выросли рога, а морда обрамилась роговыми пластинами — метаморф превратился в красного дракона!

Лён думал увидеть чёрную, выжженную поверхность другой планеты, какие именовались огненными мирами. Но увидел дикую и по-своему прекрасную картину.

Множество дымов вздымалось снизу и неровно восходило к мрачно-багровому небу, расписанному грузными, провисающими облаками: яростно-жёлтыми, синюшно-пламенными, глухо-чёрными. Клубящиеся столбы дыма, стройные дымки, свистящие пары, распухающие всеми цветами пухлые грибы, многослойные, перевивающиеся нитями, стелющиеся, ходящие воронками, взрывающиеся и пролетающие змеями — всё кругом было заполнено дымами. В воздухе носился запах гари и едкий серный дух, перебиваемый тяжёлыми битумными испарениями. В мутном, загаженном воздухе носился пепел, а внизу, среди дымов, пробивались языки пламени — что-то ещё могло гореть в этом выжженном мире!

Полёт огненного дракона над этим царством огня проходил высоко, метаморф облетал густые дымные столбы, искал места, где что-то можно было видеть. Внизу же, едва горячим ветром сносило тучи пепла, смещалась дымная завеса, открывался вид на землю: она горела. Сквозь непрозрачную пелену пробивалось пламя, текли огненные реки, собираясь из кораллово-изломанных огненных ручьев, тлела почва, горели камни. Иногда вздымались пылающие столбы, иногда взлетали снопы искр. Треск, гул и рёв.

Красный жеребец, которому подобная стихия была близка, радостно трубил, проплывая над равниной, испещрённой глазками тлеющих углей, над горами, которые изрыгали реки лавы и пускали шумные фейерверки, над ущельями, по дну которых текли тяжёлые, густые потоки расплавленных пород.

— Здесь нет ничего живого? — прокричал Лён в ухо Финисту — до того мешал шум.

— Есть! — крикнул тот, обернувшись, — В некоторых местах сохранились мхи! Есть и животные, только особенные! Мы сейчас доберёмся до места, где можно будет опуститься — Горай знает, куда летит! Там осмотримся и начнём поиск! Держись, дивоярец! Свалишься — камнем полетишь вниз!

— А я могу оборачиваться птицей!

— И не вздумай! — прокричал в ответ князь, — Забыл тебя предупредить: сгоришь, как тряпка! Защита Гранитэли положена на человека, а птица её лишается! У тебя крылья сгорят!

Да, лунный жеребец в такой стихии не выдержал бы и минуты! Только огненный дракон мог бы здесь летать.