Эта мысль задержала его, и он подошёл к столику уже после всех.

— Начнём с тебя, Фабиан, — сказала Брунгильда, выбрав почему-то не своего лучшего ученика, а воспитанника Вэйвэ Валандера.

— Давай, Фабиан! — подбодрил товарища Алатрез — эта пара всегда действовала сообща, как близнецы.

Фабиан медлил, он опасливо держал ладонь над страницей, не решаясь прикоснуться без помощи преподавателя.

— Однажды меня так шарахнуло, — стыдливо признался он сокурсникам, — думал заглянуть в книгу учителя.

— Да уж, с неделю лежал без чувств! — подтвердил его товарищ.

Все с опаской чуть отодвинулись от книги.

— Фабиан, я знаю о твоем страхе, — спокойно вмешалась Брунгильда, — Для начала проведи ладонью поверх страницы, не касаясь её — книга ответит.

Юноша так и поступил — на его лице проявилась радость: книга подтвердила, что узнала его, инициация точно состоялась. После чего он уже уверенно положил ладонь на лист. Текст под его рукой поплыл, линии рун расплылись, и мелкие чёрточки закружились, а затем соединились уже не в текст, а в изображение. Под рукой Фабиана образовался рисунок.

— Книга сообщает тебе, в кого ты можешь превращаться, — оповестила его Брунгильда, — твой образ — лис.

На странице в самом деле был изображён лис, но картина не была неподвижной — животное двигалось, что-то вынюхивало, пыталось рыть, вертелось.

— Очень важно в преобразованном виде сохранять свое сознание, — сказала преподавательница, — это умение приходит не сразу, и в виде животного его примитивное сознание поначалу будет преобладать. Для достижения успеха нужна тренировка, поэтому заглядывайте свободное время почаще в библиотеку и превращайтесь. А теперь, Фабиан, представь, что твое тело преобразовывается в лисье!

Фабиан минуту сосредоточенно смотрел на книгу и свою ладонь на ней, затем начал стремительно съёживаться. Тело его сжалось, одежда моментально превратилась в шерсть, вырос пушистый хвост, лицо вытянулось и заострилось. Секунду лис ещё стоял на задних лапах, держась передними за стол, затем опустился на четыре точки и жалобно тявкнул. А потом как дёрнул прочь! Отлетел к стене, затравленно начал вертеться, и погнал скачками по периметру, задерживаясь по углам и неистово скребя когтями. Потом он под хохот класса налил со страху лужу.

— Давай. Иди сюда, — терпеливо стала подманивать его Брунгильда. В её руке появился комок чего-то не слишком приятно пахнущего. Но лис повёл носом и начал приближаться к преподавательнице, опасливо косясь на остальных. Наконец, она его поймала, успокоила и поднесла к книге — одно касание, и Фабиан снова в человеческом виде — встрепанный, испуганный и ошалевший.

— Ничего, ничего, — утешала его валькирия, — зато теперь вы можете представить, каково будет тем беднягам, которых вы заколдуете по минутной прихоти.

— Ну как, Фабиан? — жадно спрашивали его.

— Ничего не помню, — признался он.

Следующей была Энина. Книга выдала ей образ птички — очень соответствовало её характеру. Серенькая такая трясогузочка — трясет хвостиком, как обычно это делала девушка, только со своими непослушными волосами.

Алатрез превратился в голубя, Турайк, как следовало ожидать, в медведя. Едва превращение свершилось, как группа в испуге кинулась врассыпную — такая получилась громадная зверюга! Все уже так и думали, что превращение идёт в сторону уменьшения, а тут такое!

Он так дико заревел, забил себя в грудь лапами. Брунгильда уже хотела набросить на него чары ограничения, как вдруг медведь странно улыбнулся своей хищной пастью, и глухим, низким голосом проговорил:

— Да не дрейфьте вы все.