Он поправил одеяла на одной сладко спящей малютке и чуть задержался возле одной кровати — пустой. Гладко застеленное одеяло, а на подушке кольцо, оклеенное ватой — игрушечный нимб, какие дети надевают на Рождество, изображая ангелов.

— Крошка Мари, — прошептал учёный почти беззвучно, и холодная старческая слеза выкатилась из его глаза и повисла на кончике длинного носа.

— Никто не знает, что произошло в тот день, — рассказывал Юст немного позже, когда они оставили спаленки и отправились вниз — на кухню, чтобы не дать крысам сожрать торт, коли уж добрая Сью отказалась его охранять. И то сказать, ей год жалованья не платили — понять надо человека.

— Да, было это ровно год назад, — рассказывал учёный. — Мари тогда было семь лет, совсем, как девочке со спичками. Я думаю, они обе теперь с ангелами.

Учёный поднял на Лёна усталые глаза, и тот вдруг понял, сколько же мужества надо этому человеку, чтобы при такой жизни не утратить оптимизм и продолжать искать в людях доброе. Но есть же они, матушка Марта, например.

— Она всё мечтала отыскать горшок с золотыми монетами — прямо бредила этим. Говорила: для матушки Марты, чтобы господин бургомистр не отобрал у неё дом. Верите ли, изрыла своей детской лопаточкой весь двор. Крошка Мари такая красивая была — сама, как ангел. А куда идут красивые девушки без приданого, без дома и родителей — все знают. У Марты сердце кровью обливалось — как объяснишь бедняжкам, что будущее у них незавидное. Некрасивую девушку возьмут в услужение — поломойкой или на кухню. А красивых хозяйки в дом не берут — сами знаете почему. Нельзя бедным девушкам красивыми быть. Вот малышка и бредила кладом. А прошлой зимой, перед самым Рождеством, надумала Марта в подвале разобраться — там всякого барахла ненужного! Может, удастся что сбыть старьевщику. Сью с Огюстом помочь взялись, а тут и Мари просится: возьмите её тоже, она взрослая! Ну как откажешь, для ребёнка что подвал, что чердак — таинственная пещера с сокровищами! Ну, вы знаете, на всяком празднике детвора обязательно выбирает королеву бала, так вот королевой всякий раз была Мари. Огюст корону ей вырезал из жести, звёздочками из фольги украсил. Дети стекляшки всякие находили и приносили ей — как-то она приделывала их на эту корону. Но главного бриллианта не хватало…

Старик глубоко закашлялся и вытер несвежим платком пот со лба — ему явно было нехорошо.

— Наверно, она надеялась отыскать в подвале какие-нибудь стекляшки. Девочка же — ей хочется украшений. Боже мой, где же Марта? Почему не идёт? Ну, сходила к заутрене, не обязательно же всю ночь стоять! Может, если часть долга возместить, выселение отложат? Вы точно не передумали деньги дать? Сумма все же большая. Могли бы в банк положить, проценты иметь. Ах, что это я, у вас, у дивоярцев, вообще это не в почете — у вас же волшебство. Так, о чем я?

— Что случилось с Мари? — спросил Лён, заинтересованный этой историей. Он прислушивался к происходящему в доме: ждал, что прозвенит колокольчик у двери, придёт Марта и можно будет с бумагами отправляться к господину бургомистру — а уж там-то он сумеет припугнуть хитрого чиновника!

— Она вошла в подвал, — устало приклонил голову к мощному пузатому дубовому буфету астроном, — а оттуда не вышла.

— Как?!

— Не знаю. Сью говорит, что видела, как она рылась в старых коробках. Выхода из подвала иного нет, кроме как через кухню. Окошки маленькие — котёнок только и пролезет. Услышали вскрик — обернулись, а Мари нет, только корона жестяная валяется.