— ?!

— !!

Нелепая игрушка попыталась встать, некоторое время тщетно колотила ножками по паркету, затем неловко извернулась, упёрлась зубами в пол и задрала вверх деревянный зад. В таком виде Щелкунчик застрял надолго, но потом прибыла помощь в виде красной тележки с бочкой и выдвижной лестницей, и генерала поставили на ноги.

Огромными глазами сова рассматривала картину. Как это может быть?! Эти события происходили два года назад! Вот это — Лён-Щелкунчик, и он же снова тут! Един в двух лицах! Встретился сам с собой! Вот что за сова торчала тогда на шкафу! Наваждение, право слово, чистое наваждение! Вот так зона сказки!

Канарейка меж тем как-то сумела выбраться из клетки, попугаи тоже оказались на свободе, и теперь вся троица летала кругами вокруг ёлки, причём птичка очень энергично выражалась на своем птичьем языке.

"Привет, Лембистор! — весело подумал Лён, едва не гугукнув от изумления, — живёшь себе в шкурке Павла Андреевича и ни сном, ни духом не ведаешь, что стал частью зоны наваждения!"

Демон в канареечном обличии меж тем покинул зал в сопровождении своей свиты, а Щелкунчик принялся нудно слоняться вокруг ёлки. Внизу шла какая-то тихая возня, разглядеть было решительно ничего невозможно, и только стук деревянных сапог выдавал, что забавный уродец всё ещё тут.

"Так, скоро на сцене должен появиться док Красин в виде Крысакуса Шестнадцатого!" — вспоминал Лён.

Бедные дети, завтра их встретит разорённая ёлка, разграбленные подарки и торт, над которым жестоко надругались попугаи!

Он плохо помнил последовательность событий — мозги у него тогда были деревянные. А всё потому, что подлец док вколол ему много всякой дряни — вот Зона и переиначила на свой лад дубовое состояние пациента. Всё правильно: док Красин — крыса с шизоидным уклоном, Лембистор — трепло копеечное, а Лён был полным дубаком.

Щелкунчик произнёс краткую, но выразительную речь и, по-строевому топая ногами, замаршировал прочь от ёлки. Генерал, ёлки-палки!

Что там дальше? Лембистор, кажется, во что-то вляпался, в какую-то историю попал — после этого он прилетел с драным хвостом и орал про дока Красина всякие небылицы. А сам док, то бишь Крысакус Шестнадцатый (почему шестнадцатый? — простым сложением голов эта цифра не получается), скотина из скотин и крыса из крыс, откуда должен появиться? Где крысы живут? В подвале! А единственная лестница, ведущая наверх, выходит на кухню — таковы точные наблюдения нашего учёного-астронома.

Сова бесшумно сорвалась из своего тёмного угла и легко выпорхнула прочь из зала.

Канарейка точно попалась — её утаскивали в нору крысы, а сама наглая птичка была распростёрта на жутком пыточном оборудовании. Надо же, что можно соорудить из обыкновенной мышеловки!

"Попарься, милый, попарься! Нет дыры, в которую бы ты не влез!"

Впрочем, сова не сомневалась: Лембистор из петли без мыла выскользнет.

Бац! — донеслось из холла! Ой, как бы Юста Достаса не разбудили!

Бравый деревянный генерал разбил хрупкое девичье сердце прекрасной балерины — вон его кусочки валяются на полу. На этом трудном участке пути король Крысакус надёжно застрянет до конца операции,

"Так, это я всё видел. Сейчас я буду слоняться по кухне и произносить нелепые речи, а потом помогу Крысакусу втащить свой экипаж на кухню. Да, Щелкунчик в моем исполнении был отнюдь не героичен, и отправить в небытие крысиного шизоида ему помог обычный случай. А кто крысиное войско победил? Неужели канарейка?! Она же столько там шаталась со своими адьютантами! Я даже не знаю, что произошло в зале!"

Слабый свет свечек, горящих на ёлке, чуть освещал круг вокруг неё, а под потолком царила глубокая тьма.