Она кашлянула, чтобы не рассмеяться. Уж очень смешно выглядел съежившийся Брендон, с коленями, почти касающимися его лица, и упиравшимся в них подбородком. Мужчина опустил руку и нащупал панель с кнопками управления для кресла.

— Первая кнопка, — подсказала Линн, вставляя ключ в замок зажигания.

— Вот, возьми, — он протянул ей кожаный чехол с диском и с облегчением вытянул ноги вперед.

— Что за диск?

— Наш гид, который проведет для нас экскурсию. Теперь запоминай дорогу. Через пару миль начнется скоростное шоссе. Но нему едешь до пересечения улицы Файерфилд и Рейнолдс-авеню, и через пять миль мы выедем из города. Далее, никуда не сворачивая, едем до лютеранской духовной семинарии — там будет знак. За семинарией повернешь направо.

Следуя его указаниям, она без проблем доехала до пригорода. После поворота дорога пошла в гору, по обеим сторонам шоссе были посажены деревья. Между ними островками стояли пушки и монументы с прибитыми на них табличками.

Через несколько миль показался огромный каменный монумент, который окружали широкие ступени. К монументу вела дорожка, вокруг которой были высажены аккуратно подстриженные кустарники. Осень медленно, но неуклонно оттесняла лето, и листья многих деревьев уже пожелтели. Только кустарники по-прежнему зеленели, напоминая об ушедшем лете.

Линн прижалась к обочине и снизила скорость.

— Судя по всему, мы доехали до мемориала Огонь мира. Ну что ж, наш тур скоро начнется. Сейчас еще немного вперед, и потом будет поворот направо. Когда до него доедем, можно будет включать диск. Диктор не только расскажет о памятных местах, мимо которых мы будем проезжать, но и подскажет нам путь.

— Сколько раз ты здесь был?

— Достаточно, чтобы почти наизусть выучить все, о чем будет говориться. Более того, для кого только я не устраивал подобные экскурсии! — Он пожал плечами. — И для родственников, и для семьи моей сестры, и для друзей, и для друзей своих родителей. Словом, штатный гид.

— А тебе не будет скучно, если ты все так хорошо знаешь? Может, не стоит включать диск и ты сам все расскажешь? — предложила она.

— Я бы с удовольствием, — рассмеялся Брендон, — только проблема в том, что я обожаю рассказывать о Гражданской войне и иногда чересчур увлекаюсь. Если диктору на диске достаточно трех часов, то мне может не хватить и трех дней.

— Ты прав, трех часов будет достаточно, — поспешила согласиться она.

Экскурсия началась. Иногда Брендон просил ее остановить запись и описать места, которые они проезжали, пересказывая ей истории и анекдоты давно прошедших лет. Говоря откровенно, ей больше нравилось слушать Брендона, чем диктора.

Повествование длилось, и давно забытые подробности этой войны, которую Линн рассказывали еще на уроках истории, потихоньку всплывали в памяти.

У кладбищенского холма они выбрались из машины. К счастью, никто не попросил их убрать собак. Дальше они отправились пешком.

Линн шла по полю, на котором произошло решающее сражение, и думала о людях, которые здесь полегли. Кто знает, может, среди них были ее родственники или родственники Брендона?

Особенно сильное впечатление на нее оказал мемориал, воздвигнутый в центре кладбища и посвященный погибшим бойцам обеих армий. На монументе была изображена картина, на которой капитан северян Генри Бингем оказывает помощь смертельно раненному генералу-конфедерату Армистеду.

На ее глазах выступили слезы, когда Брендон рассказал ей о дружбе, связывавшей Армистеда с Винфилдом Хэнкоком — генерал-майором армии войск противника.

Особенно ей понравилась скульптура Роберта Эдварда Ли верхом на коне.

— Эта скульптура мне тоже очень нравится, — заметил Брендон, правильно истолковав ее тихий вздох.