— Я думала, ты преувеличивал, когда говорил, что можешь рассказывать о войне три дня. Хорошо еще, что я ни на что не спорила, — улыбаясь, произнесла Линн.

Брендон хмыкнул.

— Я увлекся историей еще в школе, но лучше всего знаю Гражданскую войну. До того как произошел несчастный случай, я несколько раз приезжал сюда один. Бродил и представлял…

— Что меня восхищает, так это то, что ты до сих пор помнишь мельчайшие подробности.

— На самом деле со временем все забывается, и сейчас некоторые детали я уже и не вспомню. А жаль, — он вздохнул. — Я держу в голове основу, какие-то главные моменты, дополняя их по ходу рассказа. То, что вспоминается. Раньше я хотя бы мог записывать.

— А как ты выходишь из положения, если тебе, допустим, нужно поставить подпись на документах или снять деньги со счета?

— Я стараюсь не пользоваться кредитной картой и расплачиваюсь только наличными. Кроме того, есть специальные каталоги для слепых, по которым я могу заказать все, что мне нужно, а основное покупаю в магазинах, в которых у меня открыт счет. Что касается документов, то для подписи у меня есть специальная пластинка. Также мою жизнь облегчает тот факт, что многие документы стандартизованы и составляются по одному образцу. Плюс у меня есть помощник, который всегда готов мне помочь.

Брендон перечислил все это так обыденно, что Линн почувствовала к нему новый прилив уважения. Лично ей было сложно представить, как бы справилась она, случись нечто подобное с ней. Несчастный случай полностью перевернул жизнь Брендона, но он мужественно справился со всем, что на него навалилось, и научился не унывать.

Они ехали дальше по Эммитсбергской дороге, а из окна виднелось открытое поле, на котором полсотни лет назад южане гибли тысячами, идя в атаку на северян, укрытых за брустверами на холмах.

Она закусила губу, чтобы удержать слезы, когда Брендон сказал, что после сражения поле было сплошь усыпано солдатами в серых мундирах, лежавшими ровными рядами. Все это было запечатлено на фотографиях, которые ему довелось увидеть.

— Штурмовать холмы, укрепленные со всех сторон и с которых отлично просматривалась местность, было равносильно самоубийству. Солдаты попадали под прицельный огонь и гибли на месте ротами, полками, дивизиями. Рассказывают, что, когда командующий дивизией Пикет был вызван к генералу Ли с приказом выступать, он с горечью сказал, что ему некому отдавать приказ: к тому моменту вся его дивизия уже полегла…

Они вышли из машины и направились к памятникам, воздвигнутым каждым из штатов в честь своих погибших героев. Брендон предложил Линн подняться на холм. Молодая женщина с сомнением посмотрела на разбросанные валуны и камни. Ей-то они проблем не доставят, но вот Брендону…

Она посмотрела на него. Он, не дождавшись ее ответа, уже медленно шел вперед, осторожно обходя обломки.

Линн прибавила шаг и пошла рядом, готовая в любой момент помочь ему. Впрочем, Сидар отлично справлялся со своей работой.

— Мы идем на север или на северо-восток? — Брендон задрал голову вверх.

Она на секунду смешалась, и, прищурившись, посмотрела на солнце.

— Точно не скажу, но куда-то в северном направлении. Как ты догадался?

— По тому, как лучи солнца падают мне на лицо. Возьми меня за руку, — вдруг попросил он.

Не задавая больше никаких вопросов, Линн протянула ему руку. К ее удивлению, он едва коснулся ее пальцами, затем взял Линн за подбородок и повернул ее голову налево.

— Если я правильно сориентировался, то мы смотрим на восток, — начал он. — Атаки, предпринятые именно в этом направлении федеральной армией, предопределили исход сражения.