Сколько можно раздумывать в поисках другого выхода? Во-первых, нельзя подпускать Денни к отцу, и так она приняла уже одно неверное решение, согласившись на добровольное пленение в снегу… ради Джека. И еще одной ее ошибкой было — отложить на потом решение о разводе. Поэтому сейчас ее сковывал страх: она может совершить еще одну непоправимую ошибку, в которой будет раскаиваться всю жизнь.

Оружия в отеле нет, только ножи, висящие на магнитной доске в кухне. Но чтобы добраться до них, нужно пройти мимо Джека.

Лихорадочно ища выхода из ловушки, она не в силах была сейчас оценить горькую иронию момента: всего час тому назад, засыпая над вязанием, Венди была убеждена, что дела у них идут преотлично, а скоро будут еще лучше. И вот теперь размышляет о возможности раздобыть нож, чтобы убить мужа, если он попытается стать между ней и сыном.

Наконец она поднялась с Денни на руках, чувствуя, как дрожат ее ноги. Другого пути нет. Одного сына она здесь не оставит. Остается только полагаться на то, что Джек в бодрствующем состоянии находится в здравом уме и не представляет опасности. Он поможет им спуститься в Сайдвиндер. Но если он попытается сделать что-нибудь другое, кроме помощи, то пусть тогда Бог поможет ему.

Она подошла к двери и отомкнула ее. Положив голову Денни к себе на плечо, распахнула дверь и вышла в коридор.

— Джек! — позвала она дрожащим голосом и не получила ответа.

С растущим беспокойством Венди подошла к парадной лестнице, ведущей в холл, но Джека там не было. Когда она стояла на лестничной площадке, недоумевая, что делать дальше, снизу донеслось злое, издевательское пение:

Это пение испугало ее даже больше, чем молчание, но другого выхода не было — она стала спускаться по лестнице.

23. «Это она!»

Джек постоял на лестнице, прислушиваясь к убаюкивающему пению, доносившемуся из-за двери. Постепенно его смятение уступило место гневу. Никогда Венди не изменится. Он мог не дотрагиваться до спиртного двадцать лет, и все равно, когда возвращался домой по вечерам, ее ноздри подозрительно раздувались: не пахнет ли от него шотландским виски или джином. Вечно она опасается самого худшего: если бы с Денни ехали в машине с пьяным и слепым шофером и попали в аварию, то и тогда Джек оказался бы виноват.

Перед ним возникло ее лицо в тот момент, когда она подхватила Денни на руки, и ему страшно захотелось согнать с этого лица злобу и отвращение… пусть даже ударом кулака!

Какое, черт побери, она имеет право?..

Да, когда-то он действительно был пьяницей и мог выкинуть нечто ужасное, как, например, в случае, когда он сломал Денни руку. Но человек исправился, нужно оказать ему доверие или нет? А когда ему по-прежнему не верят, то трудно удержаться от искушения поступить так, как от него ожидают. Ну а если жена — втайне, а то и явно — продолжает считать мужа-трезвенника пьяницей, то… Вот и срываешься в один прекрасный момент…

Джек медленно спустился на второй этаж и постоял немного на лестничной площадке. Вытащил платок из кармана и вытер губы, раздумывая, не постучаться ли в дверь, чтобы его допустили к сыну. Какое у нее право вести себя так нагло?

Что ж, рано или поздно она будет вынуждена выйти из комнаты, если только не хочет посадить себя и Денни на голодную диету. При этой мысли его губы скривились в нехорошей усмешке. Пусть только выйдет…

Он спустился в холл, бесцельно постоял у административной стойки и вошел в столовую. Пустые столы с белыми скатертями под чистыми полиэтиленовыми пленками встретили его блеском.

Ужин будет подан в восемь часов вечера.