Она замерла. Глаза их встретились.

— Конечно, да, — просто ответила она. — Теперь твоя очередь.

— Полли, сага… Я люблю тебя так давно, что забыл, когда не любил. Не могу поверить, что сам чуть все не испортил…

— Ты с ума сошел? — взорвалась она. — Просишь моего прощения, когда большая часть вины моя! И Софи! Все эти годы я не знала о них… — Она дрожащими руками протянула ему письма. — Помнила лишь твой ужас тогда, в Кембридже…

— Я ужаснулся лишь самому себе. Ведь ты была девственницей. Да еще в таком состоянии, что не могла мыслить трезво, не отдавала себе отчет в том, что делаешь…

— А я думала, что ты принадлежишь Софи. И считала, что навязываться тебе со своей беременностью значило испортить ваши отношения…

Оба на минуту замолкли.

— А Пол? Почему ты уехала с ним в Америку?

— Пол был… и остается просто другом… — Она подавила короткий виноватый смешок. — Поездка с Полом была запланирована задолго до бала в Кембридже. Его сексуальные предпочтения лежат в другой плоскости, — сказала она, покраснев под прищуренными глазами Марко.

— Голубой? — Марко глядел недоверчиво, затем покачал головой. — Все эти годы я ревновал тебя к нему! Софи говорила мне, что у вас серьезный роман… — Он криво усмехнулся. — Рассказывала, что вы как любовники поехали в Америку…

— Меня теперь не удивит ничего, что бы Софи ни рассказывала. — Ее лицо покраснело еще больше. — Твои письма открыли мне глаза, понимаешь?

— Почта у вас просто никудышная. А ведь я наклеивал первоклассные марки.

Она кивнула, рассмеявшись.

— Подозреваю, что не обошлось без вмешательства свыше. Бен нашел их в сундуке с одеждой на чердаке. Извлекая из груды тряпок треуголку, он уронил их мне прямо под ноги.

Марко глянул недоверчиво.

— Софи не сказала, куда их дела?

— Нет. Говорила, что забыла.

Недолгое его молчание сменилось озорной улыбкой.

— Действительно вмешательство потусторонних сил. Хотя и не уверен, что мне приятно, когда читаются мои любовные признания четырехлетней давности…

— Ты хочешь сказать, что сейчас чувствуешь по-другому?

Он торжественно кивнул, затем взял ее лицо в свои ладони.

— Я лучше узнал тебя. И чувства мои стали глубже.

— Я читала твои признания прямо перед твоим приходом, — прошептала она, полусмеясь-полуплача. — О, Марко, я разделяла твои чувства. Знай: я любила тебя с тринадцати лет!..

Марко застонал, притягивая ее к себе.

— А я полюбил тебя тогда, когда ты приехала в Прицци с Софи…

— Что было не так в тринадцать лет?

Он затрясся от смеха, прижимая ее крепче.

— Скобки на зубах, косички.

Она извернулась, пытаясь возмутиться. Он поцеловал ее; этот долгий, жадный поцелуй прервал разговор, заставляя вспомнить о желаниях, угрожающих овладеть обоими.

Когда они оторвались друг от друга, Полли сказала, что у нее такое чувство, будто они существовали врозь долгие годы, а не недели.

— Марко, я с ума сходила…

— Я тоже, — сказал он хрипло, обхватывая ее за талию, лаская живот над шортами. — Милая Полли… мне так жаль. Это все гордыня. Я пытался забыть то, что ты говорила мне во время ссоры. Думал, ты вышла за меня только из-за Бена. А потом Лучано сказал, что Софи говорила ему, как ты любишь меня…

— Софи? — Полли моргнула, на губах появилась легкая улыбка.