— Как именно помочь? Аксинья говорила, магия, что применила Валентина, вырезана в камне. Ее нельзя подкорректировать, исправить.

Взгляд Виолы Лизе определенно не нравился.

— Вообще-то можно. Но мы не рассказывали об этом. Ни Владу, ни Аксинье. Не понравится Владу такой расклад. Ох, как не понравится. Ты помнишь, как именно Валентина их вылечила?

— Помню. Разделила оставшуюся силу между ними. Жизнь спасла, но привязала к озеру.

— Вот именно, — Виола стукнула палкой о землю, на которой пробивалась молодая трава. — Разделила. Но этот процесс обратим. Можно вернуть силу. Собрать и отдать… отдать кому-то одному. Полноценную жизненную силу.

Лиза чуть с лавочки не съехала.

— Одному? А как же второй? Он… он…

— Ты прекрасно поняла ответ, Лизок.

Виола смотрела ласково. Но за показной мягкостью скрывалась сталь.

— Так нельзя.

— А мучиться десятилетиями можно? Валентине следовало сделать выбор еще тогда. Но она не смогла отпустить кого-то из них. Пришло время принять это решение кому-то другому.

Лиза вскочила, попятилась.

— Мне?

— Почему нет? Ты играла роль жены и матери. Вы были семьей. Пусть и недолго. Влад не сможет решиться. Он никогда не отпустит Аксинью, даже видя, как она страдает. А она… ей придется тяжко без него. Одной в мире.

— Почему одной? Есть же вы. А еще сестры, Людмила.

Виола развела руками.

— Не получится. Аксинья колдунья с рождения. Ее сила не проявится никогда. Застыла и не растает. Но не исчезнет. Девочка будет расти, и сила… Мы начнем тянуть ее из Аксиньи, а с ней и здоровье. Не нарочно. Мы не сможет это контролировать. Девочке нельзя будет находиться рядом ни с одной кровной родственницей. А из мужчин кроме отца никого не осталось.

Лиза ощущала себя… будто с похмелья. Голова набита ватой. Мысли путаются.

А Виола все смотрела и смотрела проникновенно, ожидая действий.

— Решайся, Лизок. Сегодня особенный вечер. Годовщина смерти Валентины и Алеши. В тот день все это началось. Идеальное время все закончить.

— Нет, я не… не…

— Умоешь руки? — спросила старушка строго.

— Да как вы смеете? Как смеете перекладывать на меня ответственность?! Хотите, чтобы я убила одного из них?!

— Нет. Я хочу, чтобы ты освободила. Отпустила. Ты небезразлична Владу. С тобой он сможет прожить нормальную жизнь. А Аксинья обретет покой. Она нуждается в нем. Давно нуждается. Ты сама это понимаешь, Лизок.

Лиза хотела уйти. Подальше от пожилой колдуньи, требующей подписать смертный приговор девочке, которой навсегда осталось тринадцать лет. Девочке, которая десятилетиями варилась в собственном соку, выплескивая злость на окружающих. Но ведь она не была злой. Это обстоятельства отравляли душу…

Лиза повалилась на колени и разрыдалась. Горько. До удушающего кашля.

— Она все равно попытается уйти. Снова, — проговорила Виола мрачно. — И не факт, что на этот раз Влад успеет. Не на цепь же ее сажать, в самом деле. Он никогда себе не простит, если дочь убьет себя.

Лиза расхохоталась. Как безумная.

— А если Аксинью убью я? Простит?!

— Он этого не узнает. Я скажу, что это дело рук Валентины. Он поверит. Не сомневайся.

— To есть, мне придется лгать ему? Всю жизнь? Жить, зная, что убила его дочь?!

— Не убила. Перестань произносить это ужасное слово. Освободила. Ну же, решайся на что-нибудь, Лизок.