— Хватит пялиться! Это не настоящее место! А карман!

Лиза с трудом повернула голову, шея задеревенела.

— Аксинья…

— Нет, кикимора болотная!

Девчонка сидела на песке, обняв себя руками. Волосы свисали паклей, на щеках остались дорожки от слез. Видно, пришла в себя раньше и успела выплакать горе.

— Карман? Какой еще карман? — спросила Лиза, осознав, что вся одежда мокрая и противно прилипает к телу.

— Не прикидывайся дурой! — Аксинья вскочила. — Нас заперли! В ненастоящем мирке! Отсюда не выбраться, ясно?! Потому что мы на дне озера! И это ты виновата!

Лиза потихоньку начинала понимать, что стряслось.

Карман — это нечто похожее на место, в котором оказался Вова. Только там отвратительно, почти нечем дышать, а здесь все очень похоже на настоящий мир. За исключением цвета.

— Я виновата? — переспросила Лиза, вставая. — Я? Хочешь сказать, это я нас в воду толкнула? Вообще-то я стояла и никого не трогала!

— Еще как трогала! Папку моего! — Аксинья напоминала ощетинившегося щенка.

— Сдался мне твой папка! — рассердилась Лиза.

В самом деле, что за издевательство? Мелкая зараза организовала проблему, а теперь еще обвинениями кидается!

— Все равно ты виновата! — не унималась Аксинья. — Иначе бы ОНА тебя со мной не заперла! Раз ты здесь, значит и к тебе есть претензии!

Лиза не нашлась, что на это ответить. В словах девчонки был смысл. Озерная богиня заперла обеих. Это факт. Бесспорный факт.

— И вообще, ты меня бесишь! — объявила виновница бед и бросилась прочь — в лес.

— Аксинья, стой! — приказала Лиза.

Но куда там. Только пятки босые сверкали, а мокрые кроссовки остались на песке.

Пришлось бежать следом. Мало ли что приключится с нахалкой в чаще. Отвечай потом перед Владом. Какой бы занозой она не была, ему-то дочь!

— Ох…

Странный это оказался лес. Темный. В самом прямом смысле. Там — у оставленного позади озера — был день. А тут наступила настоящая ночь. Безлунная. Ветки негостеприимно хлестнули по лицу, нога провалилась в ямку. Лиза не удержалась, плюхнулась на колени, сильно ударившись.

— Аксинья! — позвала она, поднимаясь.

Голос отозвался жутким эхом. Точь-в-точь, как в фильмах ужасов, где второстепенные герои непременно погибают. Пробрал озноб. Лиза понятия не имела, какая она героиня. Вдруг не главная? Но возвращаться, когда ребенок бродит один по мистическому лесу, нельзя. Нужно найти Аксинью. Вдруг попадет в беду. Может уже лежит в каком-нибудь овраге со сломанной ногой…

Лиза шла, выверяя каждый шаг, а вокруг становилось все темнее. Не осталось звуков, только хруст веток под туфлями и хлюпанье в них озерной воды. Да отчаянный стук собственного сердца.

Нереальная тишина. Мертвая…

Какое правильное слово. Этот лес точно мертв. В нем нет жизни. Только мрак. А, может, он сам убийца. Заманивает жертв, а потом поглощает, переваривает. И остаются "рожки, да ножки". В смысле обглоданные косточки.

Тьфу!

Лиза мысленно обругала себя. Что за мысли? Нельзя поддаваться панике. Она же взрослый человек, а не малое дитя. В конце концов, это ненастоящий лес. Они с Аксиньей не в нем, а на дне озера. Хотела бы Валентина их убить, позволила бы утонуть.

Впрочем, кто сказал, что они не мертвы? Как та же Наташа…

…Лиза не знала, сколько прошло времени. По ее ощущениям — вечность.