Я тоже села, правда, на стул, и огляделась. Чего бы попить? Выбор напитков у Болека был большой: теплое пиво, теплая минеральная вода и теплый чай. Я выбрала чай, и Болек налил мне его. Дома он, ясное дело, гипс снимал и получал свободу движений.

— Давай по порядку, — напившись, сказала я. — Во-первых, твой гипс выглядит так, словно его у пса из пасти вырвали, неаккуратно ты обращаешься с ним. Заказать второй? Глупо, возни много, куплю тебе побольше бинтов, будешь заматываться. Во-вторых, что за игрушки?

— Что? — удивился Болек. — Какие игрушки?

— Это я тебя спрашиваю, что за игрушки ты изготовил для сержанта?

— А... Так, мелочи. Например, такой миниатюрный усилитель, или лучше назвать его акустический радар. С его помощью можно услышать, что шепчут на расстоянии пятидесяти метров от тебя, надо только направить его в ту сторону, а наушник к уху приложить. Я ещё раньше эту штукенцию придумал, вот вчера дал Янеку и научил его, как пользоваться. Мы тут ещё испытания провели, и вдруг залаяла какая-то собака, так я чуть не оглох, до сих пор в ухе звенит. Вот я и подумал — наверное, он что-то интересное слушает, если не захотел со мной говорить.

— Что ж, молодец. В-третьих, где майор?

— Не знаю, меня сюда привез, а сам сразу уехал. Не думаю, что он отправился на пляж.

Я невольно глянула в окно. Погода наконец решилась, тучи сгустились, и по окнам барабанил дождь. Похоже на шквал, думаю, скоро пройдет. Болек прав, в такую погоду пребывание на пляже может доставить удовольствие только ненормальному.

— А через стенку тоже слышно? — поинтересовалась я у Болека, который, к моему удивлению, с тоской смотрел в окно, так его тянуло наружу. Странно, ведь не ненормальный же.

— Что? — очнулся Болек от своих мыслей. — А, через все слышно, если вообще хоть какой звук доходит. Мой радар только усиливает, это скорей усилитель, понимаете, ну и подстраивается тоже на нужную волну. А если звука нет, то и усиливать нечего. А что?

— Да ничего, просто пытаюсь догадаться, где твой сержант может сейчас заниматься подслушиванием. Вряд ли кто беседует в такую погодку на пленэре...

— В забегаловке какой могут сидеть, — предположил Болек. — Или у себя в комнате, Янек знает, где кто живет. А услышать он может сквозь стену, сквозь оконное стекло, сквозь замочную скважину и так далее. Честно говоря, именно с помощью моего усилителя я и подслушал босса.

— Послушай, сейчас не выйдешь, а я сегодня не завтракала. Пойду, пожалуй, к твоей хозяйке, поклянчу какую-нибудь рыбку, что ли...

Болек нерешительно заметил:

— По-моему, уже и обеденное время давно вышло. Мне тоже поесть охота.

— Значит, иду. Посмотрим, что удастся выпросить.

Хозяйка меня знала. Впрочем, из-за идиотских выступлений по телевидению меня знало полстраны, нет худа без добра. Хозяйка к тому же оказалась моей читательницей, и я с ней легко договорилась. Она свято верила в сломанную ногу своего жильца, с готовностью собрала еду для нас двоих и даже выразила желание помочь мне отнести её наверх, с двумя подносами мне одной было не справиться. Хорошо, что я все-таки вспомнила о необходимости соблюдать конспирацию и уже на последних ступеньках лестницы громогласно принялась благодарить гостеприимную женщину. К счастью, до Болека дошло. Правда, из его комнаты донесся подозрительный шум и стук, но даже инвалид со сломанной ногой имеет право что-то опрокинуть руками. Когда мы с хозяйкой вошли со своими подносами в комнату, Болек уже смирно сидел в кресле, положив на мой стул ногу и прикрыв её пледом, а гипс прятал за спиной, загородив его ещё моей большой пляжной сумкой и накинув газету.

Милая хозяйка ничего не заметила, поставила поднос на стол и, пожелав нам приятного аппетита, заторопилась по своим делам.

Я решила какое-то время посидеть у Болека, может, кто-то из наших проявится, все равно кто — майор, сержант или Яцек.