– Да, да. Спасибо. – Бен расписался за телеграмму, дал посыльному чаевые и тихо затворил дверь. – Телеграмма от Уезерби, – сказал он.

– Видно, он пытался дозвониться до вас, но не смог. Могу спорить, он хочет узнать, почему вы не прислали ему ни одного перевода.

– Да, вы правы. – Не открывая телеграмму, Бен бросил ее на кофейный столик. – Затем взял пустую чашку Джуди. – Хотите, я налью еще?

– Пожалуйста. На этот раз добавьте больше сливок.

Когда Бен ушел на кухню, Джуди посмотрела на скомканный конверт коричневого цвета, лежавший на кофейном столике. Она похолодела от дурного предчувствия. «Нет, – с печалью подумала она. – Тут нечто другое. Иначе Уезерби ограничился бы обычным письмом».

Съежившись от страха, Джуди взяла конверт и вскрыла его. Когда она прочла краткое сообщение, у нее замерло сердце.

– О боже, – прошептала она и стала дрожать.

Теперь она не знала, как сообщить эту новость Бену.

И сообщать ли вообще. Но ведь он все равно скоро узнает об этом. Тогда пусть Бен лучше узнает это от нее.

Джуди устало поднялась с дивана. Сейчас она никак не могла разобраться в своих чувствах – радоваться этой новости, печалиться или сердиться. В ней боролись сейчас все три чувства.

Появился Бен, насвистывая что-то, и, увидев выражение лица Джуди, застыл на месте.

– Что случилось?

– Эта телеграмма от Уезерби, – сдавленным голосом произнесла она. – О, Бен…

Он тут же поставил чашки на кофейный столик и протянул руку к телеграмме.

Джуди сказала:

– Бен, не знаю, кричать мне, смеяться или плакать. Доктор Уезерби обнаружил еще три свитка.

15

Для Бена и Джуди время тянулось невыносимо медленно, пока они ждали одиннадцатый свиток. Джуди потребовалось полчаса, чтобы примчаться домой, собрать немногочисленные вещи, оставить Бруно на попечение соседки и вернуться назад. После новости о том, что больше свитков не будет, Бен стал неуравновешенным, а после известия, что придут еще три свитка, он совсем лишился душевного покоя. Она следила за ним, пока он метался между тремя временами. Бен то переживал настоящее – тогда он вел себя хорошо и много разговаривал; то возвращался в Бруклин бедным и страдающим мальчиком; то в облике Давида бен Ионы наслаждался трапезой из сушеной рыбы и сыра, сидя под оливковым деревом; то снова оказывался в настоящем, не помня ничего, что происходило несколько минут назад.

– Я с этим ничего не могу поделать! – однажды вечером вскрикнул он, поддавшись отчаянию. – У меня нет мочи сопротивляться. Когда Давид завладевает мной, тогда он заставляет меня видеть то, что хочет!

Когда Бен находился в подобном состоянии, Джуди убаюкивала его, качала до тех пор, пока он не успокаивался.

В тот вечер она растворила снотворное в теплом вине, и Бен спал спокойно впервые за многие дни. Только Бен крепко уснул, его лицо стало умиротворенным, а дыхание – спокойным, Джуди взяла подушку, одеяло и устроилась на диване. Она долго лежала с открытыми глазами, наконец уснула.

На следующее утро после крепкого сна Бен выглядел значительно лучше. Он принял душ и поменял одежду. Хотя внешне он казался радостным, Джуди заметила признаки душевного беспокойства: его руки подергивались, он бросал быстрые взгляды, смеялся через силу. Она знала, что Бену не терпится получить очередной свиток. Она понимала, что его тревога будет расти с каждым днем.

Джуди тоже волновалась. Еще один свиток… Точнее, еще три! Итак, эти свитки расскажут о том, что происходило с Давидом на протяжении шестнадцати лет, расскажут о том, как росло количество людей, ждавших появления Мессии, расскажут о том, какое страшное деяние совершил Давид, за что его ожидала смерть.