В тот день мы с Салмонидесом отправились в путь вместе с караваном и на следующей неделе прибыли в Иоппию. Оттуда мы сели на красивый финикийский корабль, готовый к отплытию в Крит. Плавание прошло удачно, корабль все время держался близко к берегу. В порту недалеко от города Аасея мы нашли места на римском судне, прочно державшемся на воде под единственным тяжелым парусом квадратной формы. Мы были уверены, что во время бури корабль не наскочит на рифы.

Погода стояла благоприятная, и мы отплыли к Риму. Все время с юга дул тихий попутный ветер, и, хотя римский капитан благодарил капитолийских богов за помощь, а Салмонидес воздавал хвалу греческим богам, лишь мне одному было ведомо, что как раз благодаря стараниям Бога Авраама наше плавание идет столь приятно.

Впервые я мельком увидел Италию у Регия, где причалил корабль, чтобы высадить пассажиров и взять новых. Отсюда мы направились по побережью к Остии, порту Рима.

Здесь мы наняли ослов и через день путешествия добрались до этого города накануне праздника, известного под названием Сатурналии. Праздник совпал с днем рождения императора.

В этих коротких свитках я не стану, мой сын, описывать отвратительные зрелища, которые я видел, пока мы с Салмонидесом въезжали в город. Мне осталось мало времени, и каждый час, который я посвящаю этому папирусу, приближает меня к смерти. Я не стану подробно описывать распутную жизнь Рима или ужасающее поведение его населения. Я буду писать только о себе, ибо достаточно сказать, что Рим верно называют вавилонской блудницей.

Мы с Салмонидесом поселились в отдельных комнатах приличного постоялого двора, и, отправив его в качестве доверенного лица проверить мои финансовые вклады в Риме, я желал лишь одного – встречи с Симоном.

Видишь ли, мой сын, Симон покинул Иерусалим несколько лет назад, но ты не знаешь и не поймешь, пока не станешь взрослым, почему Симон покинул Иерусалим. Помнишь, я писал тебе о его разногласиях с Иаковом и борьбе за главенство над Бедняками. Наша секта росла, шли дни, а Мессия не возвращался, и Иаков все яростнее стал оспаривать право Симона на верховенство. Отстаивая свою правоту, Симон ссылался на то, что он брат Мессии.

Но случилось так, что Симон, лучший друг Мессии, наконец поддался давлению и покинул Иерусалим вместе с женой, дабы в других городах проповедовать возвращение Мессии. Почему он отправился именно в Рим, я не знаю. Может быть, потому, что здесь росла мессианская община, а он желал помочь ей.

Я уже писал тебе, что после моего обращения у двенадцати вызвал большой страх человек, именуемый Савлом из Тарса, – тому на дороге в Дамаск явилось видение Мессии, якобы велевшее обратить неевреев в новую веру. Со временем этот Савл из Тарса создал большую общину Бедняков в Антиохии, затем был обвинен в уголовном преступлении и отправился в Рим с намерением оправдаться перед цезарем. Он был одним из тех, кто обратил многих евреев Рима в нашу веру. Когда я пятнадцатого числа декабря, римского месяца, прибыл в Рим, мне было нетрудно найти дома, в которых люди, подобно мне, ожидали возвращения нашего Мессии.

Они меня приняли, христосовались и называли братом. Вот тогда-то я впервые услышал слово «христиане», и оно немало озадачило меня. Мои еврейские собратья в Риме тоже говорили о Мессии по имени Иисус, что является латинизированным вариантом его подлинного имениnote 55, и это тоже заставило меня задуматься.

Когда меня в конце концов отвели к Симону, мы обнялись и пролили много слез, радуясь встрече. Я прижал старика к своей груди, будто собираясь больше не отпускать его, а он выдал такой поток слов на арамейском, что мне показалось, словно его язык с удовольствием смакует их. Потом мы сели за трапезу из острого сыра, хлеба и оливок и предались воспоминаниям о прошлых днях.