Он беспомощно протянул руки к ней.

Да, Энджи сейчас размышляет объективно. Бен изменился. Куда-то исчез его ровный, предсказуемый характер, появилась странная нелогичность, он будто не мог сделать выбор среди двух личностей, словно ничего не осознавал и не был хозяином над собой.

Казалось, будто им кто-то манипулировал.

Энджи, прищурившись, смотрела на него. Что здесь еще не так, помимо его странного поведения? Имеются ли физические отклонения? Конечно же, она заметила их раньше, но ей очень хотелось не придавать им значения, не обращать внимания на них. Но на этот раз она решила хорошенько посмотреть на него. На этот раз она изучала Бена другими глазами и видела едва заметные изменения, которые постепенно происходили с ним.

Он вдруг стал носить сандалии. Начал ходить прихрамывая. Говорить высокопарно, словно иностранец, стремящийся изъясняться правильно. Ничего такого с Беном Мессером не случалось до того, как появились эти свитки.

Она подошла к дивану и увидела разбросанные на нем страницы с переводом.

– Это хороший свиток? – тихо спросила она.

– Да. Он очень длинный. Хочешь почитать?

Энджи резко обернулась. Она сердито глядела на него.

– Что в этом Давиде такого особенного, что он значит для тебя больше, чем я?

– Это неправда, Энджи.

– Нет, это правда, Бен! – Она повысила голос. – Из-за него ты забыл про меня! Ты бы предпочел проводить время с ним, а не со мной. – Она перешла на крик. – Какой-то мертвый старик еврей завладел тобой так…

– Боже мой, Энджи! – воскликнул Бен.

– Не говори так! Почему ты произносишь всуе имя того, в кого ты даже не веришь?

– Энджи, ты тоже не веришь в него.

– Откуда ты это знаешь? – Она шагнула к нему. – Откуда ты это знаешь? Ты когда-нибудь спрашивал меня об этом? Мы когда-нибудь разговаривали об Иисусе, Боге или вере?

– Вот тебе на. Нашла время, когда говорить о теологии.

– Почему бы и нет? Другое время тебе тоже не подходит. Ты всегда уходишь от этой темы, будто владеешь монополией над религией. Бен, я ведь знаю, что ты атеист. Но это не означает, что все остальные тоже неверующие.

– Господи помилуй, Энджи. Какое это все имеет отношение к сегодняшнему утру?

Энджи снова посмотрела на диван, и вдруг ее гнев улетучился. На ее лице мелькнуло странное выражение, пока она смотрела на разбросанные повсюду бумаги.

– Не знаю, Бен, – тихо сказала она. – Но тут есть какая-то связь. – Я точно не знаю, что творится, но здесь кроется нечто большее, чем просто археологическая находка. Что-то тут не так. Я даже не могу выразить это словами, но у меня возникло какое-то странное ощущение. Как будто… – Она наконец посмотрела на него. – Как будто Давид бен Иона стал у тебя навязчивой идеей.

Бен растерянно смотрел на Энджи, у него вдруг вырвался нервный смешок.

– Какая нелепая мысль, и ты сама понимаешь это.

– Я не понимаю…

– Послушай, Энджи. – Он снова протянул к ней руки. – Я устал. Я так страшно устал. Давай сегодня больше не будем говорить об этом, хорошо? – Он рассеянно потер правое плечо. – Я не могу ни согнуться, ни разогнуться. Я таскал воду для… я хотел сказать, что мне пришлось ходить в два раза быстрее и таскать в два раза больше… – Бен покачал головой. – Нет, я хотел сказать совсем не то…

– Бен! Что происходит с тобой?

– Черт побери, Энджи, я устал.