– Бен. – Энджи обернулась. – Вчера вечером я тебе звонила, и мне ответил женский голос.

– Что? Это невозможно. Наверно, ты ошиблась номером.

– Женский голос сказал: «Квартира доктора Мессера». Как, по-твоему, сколько докторов Мессеров живет в западном Лос-Анджелесе?

– Энджи, как это глупо… – Он осекся и нахмурился. – Минуточку. Вспомнил. Это была Джуди…

– Джуди!

– Да. Я ходил за пиццей…

– Кто эта Джуди? – Энджи повысила голос.

– Моя студентка Джуди Голден, она пришла сюда кое-что напечатать для меня.

– Как мило.

– Ну перестань же, Энджи. Ревность тебе не к лицу. Она мне кое-что напечатала, вот и все. Я не обязан отчитываться за свои действия ни тебе, ни кому-либо другому.

– Верно, не обязан. – Хотя Бен в темноте и не видел выражения лица Энджи, он мог представить его по тону ее голоса. Она дрожала и пыталась держать себя в руках. Та самая бесстрастная Энджи, всегда владеющим собой.

– Ты явилась сюда ссориться? Я верно понял?

– Бен, я пришла, потому что люблю тебя. Разве ты этого не понимаешь?

– Не надо преувеличивать. Приходит студентка, чтобы напечатать для меня кое-что, и мы уже вынуждены доказывать, что любим друг друга. Боже, Энджи, ты можешь просто поверить мне и больше не говорить об этом?

Неожиданно наступила пауза. Энджи ничего не понимала, она была озадачена. Прежде Бен всегда был таким предсказуемым. Она всегда знала, как он будет реагировать и что скажет. Почему сейчас все изменилось?

– Ты изменился, Бен, – невыразительным голосом сказала она.

– А ты обладаешь даром делать неверные выводы из верных посылок. – Он нервно рассмеялся. – Если кто-то и изменился, куколка, то это ты. Раньше мне никогда не приходилось оправдываться перед тобой. Мне никогда не надо было делать громкие заявления о том, что я люблю тебя. Что на тебя нашло столь неожиданно?

Энджи подошла к нему и очутилась в небольшом пространстве, освещенном лампой из кабинета. Бен заметил ее странный взгляд.

– Вопрос заключается не в том, что на меня нашло, – спокойно сказала она. – Речь идет о том, что нашло на тебя. Или точнее… – Она отвела глаза и уставилась в точку над его плечом. – Точнее… кто вселился в тебя. – Она нахмурилась и между ее бровями появилась едва заметная борозда. – Ты перестал быть самим собой с того времени, как нашли эти свитки. Бен, я знаю тебя почти три года и думаю, что знаю тебя лучше, чем кто-либо. Но последние три дня ты ведешь себя как совершенно чужой человек. Бен, я теряю тебя. Я быстро теряю тебя и не знаю, как вернуть тебя назад.

Видя, что глаза Энджи полны слез, Бен вдруг обнял ее и прижал к себе. В это мгновение его охватил жуткий страх, и он почувствовал себя так, будто стоит на краю огромной черной пропасти. Он посмотрел вниз, но не увидел ничего, кроме бесконечно темной ночи. Прижавшись к Энджи, он чувствовал, будто тонет. Он был человеком, оказавшимся на грани между здравым умом и помешательством, между реальностью и кошмаром. И в то мгновение, когда Бен прижался к Энджи, подчиняясь инстинкту самосохранения, он понимал, что все ближе подходит к этой пропасти.

– Энджи, я не знаю, в чем дело, – торопливо пробормотал он, прижавшись устами к ее надушенным волосам. – Я не могу отказаться от перевода этих свитков… Такое ощущение, будто… Будто…

Она отстранилась и взглянула на него. По ее щекам текли слезы.

– Бен, только не говори это!

– Я вынужден, Энджи. Такое ощущение, будто Давид бен Иона завладевает мною.