Читаемая. Предсказуемая. Глупая.

«Незыблемая Гора» — базовая стойка стиля, которому обучено моё тело.

Ноги шире плеч, согнуты, центр тяжести чуть смещён. Дадао передо мной, остриё клинка смотрит в землю.

Я мог бы уклониться, но не стал этого делать.

Цзянши врезался в меня всей своей неживой мощью. Словно выстрел из катапульты. Его удар пришёлся в середину дадао, там, где ширина клинка была почти две ладони.

Раздался звон стали об сталь, но оружие, выкованное для голема, не сломается от удара такого слабака, к тому же я подставил под чужую саблю незаточенную и самую толстую часть оружия. Этот трюк позволил мне спокойно принять мощь удара, снова перенаправляя его в землю.

Мышцы ног, спины, пресса взорвались огнём усилия. Земля под моими ступнями ощутимо просела.

Но я устоял.

«Незыблемая Гора» была поистине незыблемой.

Цзянши давил на свой клинок, его гнилое лицо было в считанных сантиметрах от моего. Запах тлена хлынул в меня волной. Его пустые глазницы, казалось, пылали ненавистью ко всему живому.

И тут, на пике своей самоуверенности и чувства превосходства, я совершил ошибку.

Не тело. Я сам.

Мой разум, опьянённый успехом, властью над движением захотел чего-то большего. Например, применить технику посложнее. Ту самую с шестом из сна.

«Поток Воды» в боевом применении.

Вместо того чтобы использовать мощь инерции цзянши, а затем отбросить его простым толчком или подсечкой, я попытался сделать сложное. Резко ослабил давление, провернув дадао вокруг оси, уводя его саблю в сторону, и одновременно нанеся тычковый удар коленом в грудь.

Красиво. Эффективно. В теории.

Но моё сознание, управляющее телом, опоздало. На долю секунды я задумался дольше, чем следовало. Связь между мыслью и действием, только начавшая крепнуть, дала сбой. Проворот дадао получился немного замедленным. Сабля цзянши, вместо того чтобы уйти в сторону, лишь дрогнула. А моё колено… оно пошло вперёд с чудовищной силой голема, но уже без нужной точности.

Хотел ударить в грудную клетку, сломать рёбра, а не упокоить тварь сразу. Но мой удар коленом пришёлся чуть выше, чем я рассчитывал, под самое основание высохшей шеи. Туда, где позвоночник соединяется с черепом.

Раздался резкий звук, как будто лопнул перезревший плод.

Голова цзянши дёрнулась назад под неестественным, невозможным углом. Только тонкие лоскуты кожи и сухожилий удержали её на месте. Неживое тело замерло. Пустые глазницы, казалось, на миг почернели ещё больше, словно отразив наполняющую их пустоту.

А потом эта проклятая и такая непозволительно хрупкая нежить просто рухнула, словно бесформенная куча тряпок и гнилья.

Ржавая сабля глухо ударилась о землю…

Я невольно замер. Дадао всё ещё лежало в ладони, в позиции после неудавшегося проворота. Грудь раздувалась, словно кузнечные меха, не потому, что это было необходимо, а от нахлынувшего на меня чувства разочарования.

Почему всё закончилось так быстро?

Я не успел попробовать и половины навыков и связок! Почему эта тварь оказалась настолько хрупкой⁈

Но нет, злиться нужно было не на цзянши, а на себя. Дорвался до силы, о которой так мечтал в детстве, и слишком поверил в себя, в свою безошибочность.

— … — сорвалась с моего языка непереводимая на имперский игра слов.

Голос голема показался совершенно чужим, низким, словно скрежет камней. Я пнул ногой переломанное тело мертвеца, и от этого удара, приправленного моей злостью, его тело отлетело на пять метров.

Ну что я за идиот! Сломал такой шикарный тренировочный манекен!

Этот одинокий ходячий мертвец был полностью для меня безопасным.