Картина, открывшаяся в моём сне, поражала масштабом: величественный лес, простиравшийся во все стороны от горизонта до горизонта.

Время в этом сновидении вело себя странно.

Всё происходило словно в многократно ускорённой киносъёмке — солнце проносилось по небу золотым шаром, ночь смещала день с головокружительной скоростью. Времена года мелькали, словно страницы книги на ветру: то лес зеленел сочной листвой, то наливался жёлтым и красным, то покрывался снежным покрывалом.

Среди стволов время от времени мелькали тени — духовные звери и лесные монстры. Иногда сон словно замедлялся, позволяя рассмотреть более подробно отдельные детали, а затем ускорялся снова.

Гигантский медведь с глазами, горящими изумрудным огнём, неторопливо двигался меж деревьев. Стая волков с серебристой шерстью, переливавшейся в лунном свете, пронеслась, словно призрачный ветер. Силуэт дракона, обвившегося вокруг могучего древесного исполина… хотя нет — стоило «изображению приблизиться», как стало ясно, что это вовсе не дракон, а огромная змея. Но её размеры всё равно внушали благоговейный ужас.

Лес в моём сне жил своей неспешной, древней жизнью. Дни сменялись неделями, недели месяцами, месяцы — годами, а годы превращались в столетия.

Деревья росли и умирали, на их месте появлялись новые. Звери охотились, размножались, старели и возвращались в землю, чтобы дать жизнь следующему поколению. Всё подчинялось естественному ритму природы.

И вдруг этот покой нарушился.

Время во сне замедлилось до привычного темпа.

Ночное небо разорвал ослепительный свет. С небесной выси, оставляя за собой огненный хвост, пронёсся метеорит. Он был размером с небольшой дом, пылающий и ревущий, словно недавно привидевшийся мне дракон. Небо дрожало, а великий лес, казалось, притих в предчувствии неминуемого удара.

Космический гость врезался в самое сердце чащи с такой силой, что ударная волна снесла деревья в радиусе нескольких сотен метров. Могучие стволы, простоявшие здесь сотни лет, переломились, как тростинки, и рухнули ровными рядами, расходящимися от места падения. Что-то похожее, правда в куда больших масштабах, я видел в кинохрониках о Тунгусском метеорите.

Воздух наполнился пылью, дымом и горьким запахом палёной древесины.

Время ускорилось снова. Я видел, как дым рассеивается, как пыль оседает. Остался лишь огромный кратер, в центре которого дымился чёрный камень неземного происхождения. Вокруг него простиралась выжженная пустошь, усеянная поваленными стволами.

Прошло время — я ощущал его течение как смутное давление в висках, — пара месяцев, не больше. Трава начала пробиваться сквозь пепел, молодые побеги тянулись к солнцу там, где прежде росли древние исполины.

И тут в моём сне появились люди.

Сначала показался небольшой отряд разведчиков. Они шли осторожно, изучая местность. Добравшись до кратера, оставшегося после падения небесного гостя, они остановились, оживлённо переговариваясь. Одежда разведчиков была незнакомой — не такой, как принято в империи. Вместо привычных широких халатов они носили плотно прилегающие куртки и штаны, а их доспехи были выполнены из какого-то тёмного металла с вытравленными на нём рунами и символом хвостатой кометы на нагруднике.

Часть отряда осталась у кратера, начав разбивать лагерь. Остальные ушли, но вернулись не одни — за ними тянулся длинный караван. Десятки повозок, гружённых инструментами, стройматериалами и припасами. Сотни рабочих в простой одежде, измученные долгой дорогой, но готовые к тяжёлой работе.

А дальше началось нечто странное, напоминавшее самую настоящую стройку.

Я наблюдал, как люди копали землю всё глубже и глубже, постепенно добираясь до фрагментов упавшего метеорита. Работа шла днём и ночью, при свете факелов и магических кристаллов. Сначала они вырыли широкую яму, затем начали долбить подземные ходы, уходившие всё ниже по спирали.