— Ешь давай. — сказал он и подал Стайсу на палочке кусок прожаренной свинины. Тот бросил заниматься своими браслетами и взял предложенное угощение.

— А где же манифраки? — небрежно спросил Стайс.

Мосик засмеялся, довольный тем, что дружище помнит старые приколы. В таком-то виде приятель нравится ему гораздо больше. Мосику тоже жалко Гвендалин. Все обернулось совсем не так, как он когда-то думал. Но дело сделано, и лучше найти себе какое-нибудь более подходящее занятие, нежели скорбить по потерянной подруге. Да, что ни говори, вышло всё диковинно.

Стайс не признался никому, что королева оказалась небелковым организмом, а Мосик в свою очередь помалкивал о том, что видел те мерзкие болванки, из которых в мудреных синкских машинках вырастают королевы-клоны. Им обоим казалось важным сохранить друг от друга тайны Гвендалин, как будто этим они выражают умершей свою признательность. Или просто боятся правды.

— Пора. — Мосик резко встал, словно только и ждал такой возможности.

Им придется справляться с дидиларами своими силами. Волки не должны вмешиваться на своей могучей технике, разве что за тем случаем, что дидилары поставят существование планеты под угрозу. А это еще надо доказать. Но они могут помогать, передавая информацию. А это очень много, учитывая то, что у захватчиков нет такой возможности. Их крейсер на орбите по-прежнему молчит.

Стайс тоже встал. Он пойдет в горы вместе с Мосиком. Это уже не обсуждается. В качестве простого пехотинца он может принять участие в операции. Большего им не позволят черные ящики на борту их челноков, теперь, без ведома Волков, фиксирующие все действия своих хозяев. Содружество следит за тем, чтобы не было вооруженного вмешательства на планете. Поэтому угрожающе нацеленные на крейсер пушки «Погони» были не более, чем блефом. Импульсные излучатели были сняты заранее и спрятаны на Ихоббере. Галлах играл на нервах дидиларов, не более.

Рассвет едва занялся.

Пять сотен с небольшим солдат из Сопротивления и Весситы шли несколькими узкими колоннами в обход противника. Они пробирались по горным тропам. Галлах с орбиты посылал им информацию. Противник почему-то устремился в узкую долину среди невысоких горных гряд. Понятно было, что при отсутствии связи со своим крейсером, они могли не знать, что из этой долины нет выхода. На противоположной стороне возвышались по-настоящему крутые утесы, по которым пройти могли лишь те, кто знал эти места. Мона, например. Дидилары углублялись в горы, а отряды Мосика их обходили.

Что ни говори, а наземные войска пока оставались единственно реальной силой, способной нанести дидиларам существенный урон, даже невзирая на слабость вооружения. Снайперы терпеливо выбивали захватчиков одного за другим при каждом удобном случае, хотя и сами несли значительный урон. Вот почему враги избрали новую тактику. Они забирались в горы, прихватывая по пути провизию и уничтожая население. Они ехали на бронетранспортерах и разрушали за собой дороги. Поэтому армия Мосика не пользовалась машинами терков, а пересела на лошадей.

В конечном счете, вся возня захватчиков была лишь фарсом. С прибытием миротворцев их быстро поставят на колени. Но до той поры они со злобой обреченных старались уничтожить как можно больше людей на Ихоббере, губили посевы, что грозило голодом. Разрушали коммуникации.

В этой войне, как ни странно, наиболее уязвимыми оказались терки. Их технологичный мир оказался более подвержен гибели, нежели примитивные малые королевства. Те привыкли жить в условиях нестабильности, бедности и разрухи. Но после единственной бомбардировки Бабеллана, ни один отряд дидиларов более не сунулся в Аффару. Таинственная страна оставалась словно заговоренной от вторжения. Все беды сосредоточились на севере, в Терте и малых королевствах, если это можно так сказать.