— Видал? Я еще должен раскрывать перед ними свои творческие методы, и все это после того, что они сделали со мной!

— А оракул что от тебя хочет?

— То же, что и все — предсказаний! Никуда я не пойду! Очень нужно! Еще бы догадались устроить всепогодный слет Ярсов Стамайеров! Вот была бы толчея!

Они вдвоем неторопливо двигались по улице на своих громадных скакунах, массивными копыта которых производили грохот. Прохожие жались к стенам, пропуская их.

Дома на улице не соблюдали никаких правил поведения в обществе. Были они все худосочные, в три-четыре этажа, с крохотными слепыми оконцами и островерхими, круто заломленными крышами. Некоторым из них явно не стоялось на месте, и они выползли почти на середину улицы, напоминая желтые кривые зубы. Откуда-то вырывалась гнусавая музыка. Наконец, Мосик нашел то, что искал. Это был постоялый двор.

Спустя полчаса оба они выходили за пределы двора уже без лошадей, придерживая под плащами свои кошельки.

— Теперь тебе надо приодеться, у тебя слишком вызывающий вид. — посоветовал Стайсу Мосик. — Можно подумать, что ты собрался служить тут вышибалой в трактире!

У старьевщика Стайс приобрел себе несколько поношенный, зато по росту костюмчик, состоящий из узких штанов, куртки и плаща. Без плащей тут вообще никто не ходил. Все-таки город воров! А еще берет с пером. И в самом деле почувствовал себя щеголем.

— Ну, вот! Порядок! — с довольным видом воскликнул Мосик, прицепив Стайсу на пояс замшевый кошелек, сломанные часы луковкой, нож в ножнах и табакерку. Все это он только что изъял у старьевщика.

— Теперь тебя можно и женить, чтобы было у кого пожить на время! Стайс наотрез отказался от женитьбы, по крайней мере, сегодня.

— Ну, как хочешь, — согласился Мосик, — а у меня вот в каждом городе по жене! И приятели направились в кабак.

В трактире «Чумная свинья» было шумно, грязно, тесно и душно.

Мосик оживился, оказавшись в родной обстановке. Он шнырял между столами, жал руки, целовался, хлопал приятелей ручищей по спинам и всем представлял Стайса, как слепого. Никого не смущало то, что Стайс выглядел вполне зрячим. Все это не мешало ему шесть раз утратить кошелек, пока Мосик пил пиво. И шесть раз заполучить его обратно, пока Мосик чокался кружкой. Наконец, они угомонились, засев за грязный столик у окошка, и заказали баранину на вертеле. Часа полтора, пока баранина вертелась на огне, Мосик рассказывал собравшимся о своем турне по Гвоздилии и ее окрестностям. Из всех передряг он выходил сухим, суше некуда. И вот подали баранину.

— Что-то баран мелковат. — усомнился Стайс. — Кормили, видно, плохо.

— Ну что ты! — возразил Мосик. — Очень даже упитанная собачка! Стайс немедленно выплюнул кусок. А Мосик с аппетитом доел все.

— Не хочешь — не надо. — с довольным видом сообщил он и потребовал пива. — А из чего тут делают пиво? — с подозрением спросил Стайс.

— Ну, с пивом-то, можешь не беспокоиться, все в порядке! Его варят из старых тряпок.

В трактир ввалилась компания бродяг. И без того шумное место превратилось в настоящий бедлам.

— Мосик! — заорал один. — Дружище! Разве тебя еще не повесили? Дай расцелую тебя, старый негодяй!

— Само собой, повесили, Дуплет! Я собственными глазоньками видел, как мой труп качался на ветру. Да так одолевали вороны, и такой собачий холод был! Я не утерпел, снялся с петли и смылся, пока еще чего похуже не случилось!

Они обнялись, расцеловались, расцепили сцепившиеся было кошельки и сели.