Loading...
Изменить размер шрифта - +

   - Мы не дрались, - возразил Сережка, - она с табуретки упала.
   - Мне один черт, - рявкнула врач, - давайте, шевелитесь, вы не одни на белом свете.
   Сеня, Сережа и Кирюша аккуратно подняли стонущую Юлю. Я пошла следом, неся плед. Внизу стоял белый "рафик", внутри которого царил могильный холод. На улице студеный январь, седьмое число...
   - Печку включите, - робко попросил Сережка, но водитель даже не вздрогнул.
   Юля, которую мы с трудом уложили на носилки, вновь застонала.
   - Ей бы обезболивающее, - тихо заметил Сеня.
   - Ничего, так доедет, - равнодушно бросила докторица и спросила:
   - Паспорт с полисом взяли?
   - Нет, а надо? - удивился Сережка.
   - Ясное дело, - опять обозлилась врачиха, - давай быстро, одна нога здесь, другая там. Ну народ, никакого понятия, не люди - уроды.
   - В какую больницу повезете? - прервала я ее ругань.
   - В 152-ю! - рявкнул шофер.
   - Лучше в Склифосовского, - вздохнул Сеня.
   - Можно в Склиф? - спросила я.
   - Нет, - гавкнула доктор, - мы не частная служба, едем, где место есть.
   - Лампушечка, - страстно зашептал Кирюша, - тут недавно передача по телику шла, якобы все работники "Скорой" взяточники, дай им сто рублей.
   Я с уважением посмотрела на мальчишку. Ну кто скажет, что ему только одиннадцать лет, соображает лучше всех нас.
   Я быстренько вытащила из бумажника розовенькую купюру и пробормотала:
   - Нам в Институт Склифосовского.
   Шофер глянул на ассигнацию и сообщил:
   - Это не серьезно!
   Пришлось добавить еще две такие же бумажки.
   Врачиха моментально загремела железным ящиком. На свет явился баралгин, и нас повезли в НИИ скорой помощи.
   В приемном покое Юлю переложили на узкую железную каталку и велели нам:
   - Ждите.
   В огромный коридор выходило множество дверей, но врачей - никого. По полу нестерпимо дуло, Юля безостановочно тряслась. Не помогли ни плед, ни дубленка Сережки, ни моя куртка. Наконец одна из дверей приоткрылась, и из нее выглянул пожилой мужик.
   - Завозите.
   Мы бестолково принялись толкать каталку.
   - Стой, - скомандовал доктор. Все замерли.
   - Как везете? - возмутился хирург.
   - Что-нибудь не так? - робко спросил Сережка.
   - Кто же вперед ногами в кабинет вталкивает, головой положено.
   "Интересно, какая разница?" - думала я, пока мужчины с трудом разворачивали каталку.
   Юля стонала и шептала:
   - Ой, тише, не трясите, больно. Наконец мы оказались в кабинете, где всего лишь записали Юлькины паспортные данные.
   - На рентген, - отчеканил доктор, - туда, направо.
   Мы поволокли каталку в указанную сторону. Толстая, одышливая баба пощелкала аппаратом и велела:
   - Везите раздевать.
   Снова пришлось тащить каталку по коридору, она подпрыгивала на неровном полу, Юля вскрикивала. Побледневший Сережка держал жену за руку, Кирюшка безостановочно шмыгал носом.
   В маленькой и довольно грязной комнате санитар, молодой парень лет тридцати, потянул джинсы, намереваясь снять их с Юли. Тут она заорала в голос.
   - Чего кричишь? - равнодушно фыркнул санитар. - Терпеть надо.
   Но я уже поняла ситуацию. Очередная бумажка оказалась у парня в кармане, и он расцвел, словно куст жасмина в жарком июне.
   - Щас, щас, тихонечко, - пробормотал он, ловко и нежно снимая с Юли одежду, - щас подушечку под голову, одеяльцем прикрою и в гипсовую.
Быстрый переход