– Ну, – натянуто улыбнулся Маккой, – доктор сказал, что еще не все потеряно.

– Этого он не говорил, – мрачно заметила Ренна. – Если бы вы были доктором, что бы вы сказали?

– Набраться мужества.

– Мужества! – презрительно фыркнула Ренна. – Всю свою жизнь я была мужественной. Еще девочкой я выполняла то, что не делали мои сверстницы. Этот человек – единственное, что у меня есть в жизни. Я постоянно находилась рядом с ним, и он учил меня всему. С ним я никогда не была одинокой.

– Разве у тебя нет матери или других родственников? – поинтересовался Маккой.

Ренна бросила на него колючий взгляд.

– На Санктуарии у меня никого нет.

– Ты не одинока, – оптимистично заметила Келлен. – Я буду твоей подругой. Давай не будем говорить о невеселых вещах. Пойдем, у нас еще есть время посмотреть на воздушные турбины.

Блондинка взяла Ренну за руку и повела к трем подвесным канатным мостам, ведущим от клиники.

– Маккой, ты с нами не идешь? – спросила Келлен.

– Нет, спасибо, – отказался он. – Я собираюсь встретиться с друзьями.

Ренна бросила на него взгляд, полный грусти, словно хотела показать, что ей совсем не хочется идти со своей чересчур оживленной спутницей. Опустив голову, она послушно последовала за Келлен по раскачивающемуся мосту.

– Я вот что тебе скажу, Джим, – поведал Маккой за стаканчиком вкусного вина оливкового цвета, – характер повреждений у этого человека говорит о том, что он не мог получить их во время пыток. Даже если допустить, что его пытали, он не выжил бы, не то, что сел бы в космический корабль и добрался сюда. Такие ранения можно получить только в результате катастрофы или столкновения с чем-то.

Спок удивленно посмотрел на Маккоя и спросил:

– Он не мог получить их при катапультировании на малой высоте?

– Да, – подтвердил Маккой, – у него именно такие повреждения.

Капитан Кирк в задумчивости трогал подбородок, глядя с балкона на покрытый буйной растительностью острой, границы которого скрывались в белой дымке. Вторую половину дня он провел в кафе, где только и делал, что пил, ел и беседовал. Такая жизнь могла понравиться какому-нибудь жиголо с Ригеля-IV, но не капиталу звездного корабля. Кирку мучительно хотелось сделать что-нибудь для побега с этого роскошного острова. Но что?

– О'кей, – наконец сказал капитан, – может быть, этот умирающий человек и есть Аук-рекс, и они с Ренной – единственные из выживших членов экипажа. От знания этого нам легче не станет и тем более не поможет улететь отсюда.

Маккой оставался сдержанным.

– Ты велел мне держать ухо востро. То, что я тебе сказал, должно заинтересовать тебя.

Кирк улыбнулся и похлопал друга по плечу.

– Извини, Боунз. Конечно же, меня заинтересует то, что тебе удалось выяснить, но я был бы заинтересован больше, если б нам удалось вернуться на звездолет.

– В этом я помочь ничем не могу, но уверен, что у Ренны такое же настроение, как у нас.

– А как насчет ее подруги? – спросил Спок. Наверняка, она прекрасно знает этот остров, ведь она прожила здесь всю свою жизнь.

– Гм, – задумался Кирк. – Нам нужно постараться вести себя с Келлен обходительнее. Пойдемте поищем ее и Ренну. Я больше не могу оставаться здесь.

С этими словами Кирк встал решительно.

– Подожди, – воспротивился Маккой. – Я еще не допил вино.