Теперь она без приязни вспоминала грязные улицы и копоть на стенах домов Восьмого округа, не говоря уже о том, как ограничена была в Париже ее свобода. К одиннадцати часам ей осталось только улизнуть от Паскаля на несколько минут, чтобы успеть заглянуть в почтовую контору. Леони попросила его отнести пакеты к пролетке, оставленной под присмотром одного из многочисленных племянников у водопойной колоды чуть южнее от главной площади. А сама она, заявила девушка, хочет нанести визит вежливости мсье Бальярду.

Лицо Паскаля застыло.

— Я не слыхал, чтобы он вернулся в Ренн-ле-Бен, мадомазела Леони.

Их глаза встретились.

— Я точно не знаю, вернулся или нет, — призналась Леони, — но сходить недолго. Я скоро встречусь с тобой на площади Перу.

Тут ей пришла в голову мысль, как устроить себе возможность на свободе прочесть письмо, и она быстро добавила:

— Ты можешь даже не дожидаться меня, Паскаль. Я, пожалуй, лучше пройдусь до Домейн-де-ла-Кад пешком. Не жди меня.

Паскаль побагровел.

— Я уверен, что сеньер Анатоль не позволил бы мне оставить вас возвращаться пешком, — возразил он, и по его лицу было ясно, что он знает, как ее брат разбранил Мариету, упустившую Леони из-под своей опеки в Каркассоне.

— Мой брат ведь не приказывал тебе не оставлять меня одну? — немедленно спросила Леони. — Или приказал?

Паскалю пришлось признать, что такого не было.

— Ну вот. Я легко найду лесную тропинку, — твердо сказала она. — Ты же знаешь, Мариета еще в первый раз вела нас в Домейн-де-ла-Кад той дорогой, так что я ее помню. А день так хорош — может, это последний солнечный день в году. Не верю, чтобы брат не разрешил мне вволю подышать воздухом.

Паскаль стоял как стоял.

— Это все, — резче, чем намеревалась, положила конец спору Леони.

Он еще минуту смотрел на нее с бесстрастным видом и вдруг ухмыльнулся.

— Как пожелаете, мадомазела Леони, — проговорил он своим спокойным ровным голосом, — но отвечать перед сеньером Анатолем будете вы, а не я.

— Да, я скажу ему, что заставила тебя.

— И еще, с вашего позволения, я пошлю Мариету отпереть ворота и встретить вас на полпути, на случай, если вы собьетесь с дороги.

Леони почувствовала себя пристыженной: и добродушной снисходительностью Паскаля к ее капризу, и его заботой о ней. По правде сказать, несмотря на свои воинственные речи, она не без опаски думала о том, как придется возвращаться одной через лес.

— Спасибо, Паскаль, — тихо сказала она. — Я обещаю, что не задержусь. Тетя и брат и спохватиться не успеют.

Тогда он кивнул, развернулся на каблуках и, нагруженный пакетами, пошел прочь. Леони посмотрела ему вслед.

Когда он заворачивал за угол, ее взгляд привлек человек в голубом плаще, шмыгнувший в проулок, ведший к церкви, словно прятался от кого-то. Леони нахмурилась было, но тут же выбросила его из головы и торопливо направилась обратно к реке. На случай, если бы Паскаль вздумал подглядывать за ней, она решила пройти к почте через улицу, на которой стоял дом мсье Бальярда.

Она улыбнулась одной-двум знакомым Изольды, но не остановилась ни с кем поболтать. Через несколько минут она была у цели. И очень удивилась, увидев распахнутые ставни крошечного дома.

Леони остановилась. Изольда уверенно говорила, что мсье Бальярд в ближайшем будущем не появится в Ренн-ле-Бен. Не раньше праздника святого Мартина, так ей сказали. Может быть, дом на время сдан другому жильцу? Или он вернулся раньше времени? Леони оглядела улицу л'Эрмит, в конце которой, у самой реки, стояла почтовая контора.