— Самое очевидное объяснение — что вы находите в себе силу.

Леони ждала дальнейших объяснений, пока не стало ясно, что мсье Бальярд сообщил об этом все, что хотел сказать.

— Не стану скрывать, меня все больше интригует мой дядя и случай, описанный им в монографии «Таро», — продолжала Леони. — Мне не хочется выспрашивать, если вы предпочли бы об этом не говорить, мсье Бальярд, но я все думаю, знали вы моего дядю во времена событий, описанных в той книжке? — Она всматривалась в его лицо, отыскивая признаки одобрения или неудовольствия, но выражение его оставалось непроницаемым. — Я вычислила, что… это было как раз в то время, когда моя мать уже покинула Домейн-де-ла-Кад, но перед браком дяди и тети. — Она замялась. — Я не хочу ни о ком отзываться неуважительно, но у меня создалось впечатление, что по натуре он был замкнутым человеком. Общество его не привлекало?

Она снова помолчала, предлагая мсье Бальярду вставить свое слово. Он оставался неподвижен, сложив руки с выпуклыми венами на коленях. Он готов был слушать дальше.

— Со слов тети Изольды, — решилась наконец Леони, — я поняла, что через ваше посредство дядя познакомился с аббатом Соньером, когда того назначили в приход Ренн-ле-Шато. И еще она намекала на какие-то неприятные слухи, события, след которых тянулся от часовни. Кажется, тогда потребовалось вмешательство священника?

— А!

Одрик Бальярд соединил кончики пальцев.

Леони набрала в грудь побольше воздуха.

— Я… Может быть, аббат Соньер совершил экзорцизм для моего дяди? И это происходило… в той часовне?

На этот раз, задав вопрос, Леони не торопилась продолжать. Она позволила затянувшемуся молчанию самому потребовать ответа. Бесконечно долго, казалось ей, слышалось лишь тиканье часов. Из комнаты по ту сторону коридора слабо доносились звон посуды и шарканье щетки по деревянным половицам.

— …Чтобы изгнать из нее зло, — в конце концов продолжила она. — Раз или два я сама мельком уловила его присутствие. И теперь я понимаю, что моя мать, когда была девочкой, могла почувствовать его, мсье. Она покинула имение при первой возможности.

Глава 72

— В некоторых колодах карт Таро, — заговорил наконец Бальярд, — карта, представляющая Дьявола, изображается в виде головы Бафомета, идола, в поклонении которому обвинили — облыжно — несчастных рыцарей Храма Соломонова.

Леони кивнула, хоть и не видела, к чему ведет это замечание.

— Говорили, будто аббатство тамплиеров располагалось недалеко отсюда, в Безу, — продолжал он. — На самом деле, конечно, ничего подобного не было. В исторических трудах, по ошибке коллективной памяти, смешались несчастные рыцари и альбигойцы. Они действительно топтали землю в одно время, но между ними было мало общего. Совпадение по времени, не более.

— Но какое отношение это имеет к Домейн-де-ла-Кад, мсье Бальярд?

Он улыбнулся.

— Вы заметили в часовне статую Асмодея, да? Несущего на себе кропильницу?

— Заметила.

— Асмодей, известный также как Ашмедаи или Асмодай, вероятно, получил имя от персидских слов «эшма-дэва», означающих «демон гнева». Асмодей фигурирует в апокрифической Книге Товита, а также в Завете Соломона, псевдоэпиграфической части Ветхого Завета. Эта книга приписывается Соломону, но едва ли в действительности написана им.

Леони кивала, хотя ее познания о Ветхом Завете были довольно скудны. Ни она, ни Анатоль не посещали воскресной школы и не учили катехизиса.