Через несколько — не дней — часов он погибнет.

Она бросилась к окну, распахнула рамы. После ослепительного утра к полудню натянуло тучи. Все было тихо и глухо под слабыми бледными лучами солнца. Осенний туман плавал над поляной и между деревьями, окутывая мир обманчивым спокойствием.

Завтра в сумерках…

Она взглянула на свое отражение в высоком окне библиотеки, подумав, как странно, что все осталось с виду тем же, так изменившись. Глаза, лицо, подбородок, рот — все на том же месте, как и тремя минутами раньше.

Леони вздрогнула. Завтра Туссен, канун дня Всех Святых. Ночь ужасающей красоты, когда истончается занавес между добром и злом. Время, когда все возможно. Время, отданное демонам и злодеяниям.

Нельзя допустить этой дуэли. Ее дело — предотвратить поединок. Нельзя допустить, чтобы эта ужасная игра продолжалась. Но сквозь лихорадочно мечущиеся в голове мысли Леони понимала — все бесполезно. Анатоль уже решился, и его не остановить.

— Он не должен промахнуться, — неслышно прошептала она.

И чувствуя, что теперь готова взглянуть брату в лицо, Леони прошла к двери и потянула за ручку.

Брат стоял за дверью, сжимая в пальцах окурок, и мука этих минут ожидания явственно читалась на его лице.

— О, Анатоль, — сказала она, крепко обнимая брата.

Его глаза наполнились слезами.

— Прости меня, — шептал он, не противясь ее объятиям. — Мне так жаль. Ты можешь простить меня, малышка?

Глава 79

Остаток дня Леони с Анатолем провели вдвоем. Изольда не выходила, давая им время поговорить. Анатоль был так угнетен тяжестью предстоящего и обстоятельствами, складывавшимися против него, что Леони чувствовала себя старше брата.

Она разрывалась между обидой за длившийся столько месяцев обман и сочувствием к брату, к его неоспоримой любви к Изольде и готовности пойти на все, лишь бы защитить ее.

— А маман знала? — несколько раз спрашивала Леони, которую преследовало воспоминание о пустом гробе на кладбище Монмартра. — Я одна не была посвящена в ваш заговор?

— Я и ей не доверился, — отвечал он, — хотя, по-моему, она понимала, что не все так, как видится глазу.

— Смерти не было, — тихо проговорила Леони. — А клиника? Ребенок?

— Нет, Еще одна ложь ради правдоподобия нашего спектакля.

Только в редкие минуты, когда Анатоль ненадолго покидал ее, Леони поддавалась тревоге, думая о завтрашнем дне. Брат мало рассказывал о своем враге — только то, что за время их краткого знакомства он причинил Изольде много зла. Он признал, что это парижанин, который, очевидно, не дал увести себя по ложному следу и выследил их в Миди. Однако Анатоль сознался, что не представляет, каким образом тот от Каркассона добрался до Ренн-ле-Бен. И ни разу не произнес его имени.

Леони услышала рассказ о мании и жажде мести, правящей их врагом, — нападки на доброе имя брата на газетных страницах, потом нападение на него самого в пассаже «Панорам», об усилиях, которых тот не жалел, чтобы погубить Анатоля и Изольду, — и за словами брата слышала неподдельный страх.

Они не обсуждали, что будет, если Анатоль даст промах. Анатоль заставил Леони обещать, что если он будет побежден и не в состоянии защитить их, она найдет способ скрыться вместе с Изольдой из Домейн-де-ла-Кад под покровом ночи.

— Значит, он не человек чести? — спросила она. — Ты боишься, что он не повинуется дуэльным законам?

— Боюсь, что нет, — серьезно ответил брат.