Они сели за тот же угловой столик, который занимали вчера вечером с дядей Хола. Днем все казалось совсем другим. Запах восковой полировки, свежие цветы на стойке бара и нераспакованные коробки с товарами мешали представить вечер с винами и коктейлями.

— Мерси, — поблагодарил Хол, когда официантка поставила перед ними поднос с кофе.

Пока он разливал кофе по чашкам, все молчали. Доктор О'Доннел отказалась от сливок. Когда она размешивала сахар в своей чашке, Мередит снова заметила шрамы у нее на запястьях и задумалась, от чего они могли остаться.

— Прежде всего, — начал Хол, — я хочу вас поблагодарить, что вы согласились увидеться со мной.

Мередит с радостью отметила, что он держится хладнокровно, сдержанно и благоразумно.

— Я знала вашего отца. Он был хороший человек, друг. Но, должна сказать, — я мало что смогу к этому добавить.

— Понимаю, — отозвался Хол, — однако, если вы уделите мне немного времени, я заново повторю все, что нам известно. Я понимаю, что после происшествия прошло больше месяца, но меня не все удовлетворяет в результатах расследования. Я надеюсь, что вы расскажете мне чуть больше о той ночи. Кажется, по словам полицейских, вы что-то услышали?

Шелаг стрельнула глазами в Мередит, потом посмотрела на Хола и снова отвела взгляд.

— Они продолжают утверждать, что Сеймур не удержал машину на дороге, потому что был пьян?

— Именно этому мне трудно поверить. Я не представляю, чтобы отец так поступил.

Шелаг дернула ниточку, выбившуюся из ткани брюк. Мередит видела, что женщина нервничает.

— Как вы познакомились с отцом Хола? — спросила она, чтобы немного отвлечь ее.

Хол явно удивился ее вмешательству, но Мередит чуть заметно качнула головой, и он промолчал.

Доктор О'Доннел улыбнулась. Улыбка преобразила ее лицо, и на мгновение Мередит увидела, как красива она была, пока ее не сломала жизнь.

— В тот вечер на площади вы спросили меня, что значит «bien-aime».

— Верно.

— Ну вот, это как раз о Сеймуре. Сеймура все любили. И все уважали, даже те, кто его почти не знал. Он был неизменно вежлив, любезен с официантами и продавцами, ко всем относился с уважением, не то что…

Она осеклась. Мередит с Холом обменялись взглядами, поняв, что Шелаг сравнивает Сеймура с Джулианом Лоуренсом.

— Конечно, он здесь поселился недавно, — быстро продолжала она, — но я узнала его, когда…

Она замялась и принялась крутить пуговицу своей куртки.

— Да, — подхватила Мередит. — Вы узнали его, когда…

Шелаг вздохнула.

— У меня пару лет назад был… трудный период в жизни. Я работала на археологических раскопках недалеко отсюда, в горах Сабарте, и замешалась в одно дело. Наделала ошибок. — Она помолчала. — В общем и целом, мне с тех пор нелегко приходится. Здоровье уже не то, так что я могу работать всего несколько часов в неделю — занимаюсь оценкой в галереях в Куизе. — Она опять помолчала. — Я перебралась в Ренн-ле-Бен года полтора назад. Здесь недалеко, в деревне Лос-Серес, живет моя подруга Элис с мужем и дочерью, вот я и выбрала этот городок.

Название показалось Мередит знакомым.

— Кажется, писатель Одрик Бальярд — уроженец Лос-Серес?

Хол поднял бровь.

— Я недавно просматривала его книгу. Нашла у себя в комнате. Из тех, что твой дядя прикупил на распродаже.

Теперь Хол заулыбался, видимо, радуясь, что она запомнила разговор.

— Все правильно, — вставила Шелаг. — Моя подруга Элис хорошо его знала.