Вопреки церковным легендам инициатива учреждения патриаршества в России всецело принадлежала светской власти. Преодолев конфликт с руководством церкви в годы опричнины, а затем во время правления Бориса Годунова, московское правительство все больше и больше подчиняло церковную организацию государству.

СМУТНОЕ ВРЕМЯ

В начале XVII века Россия претерпела первую в своей истории гражданскую войну. Многие из тех, кто пережил Смуту, винили во всех несчастьях проклятых самозванцев, посыпавшихся на страну как из мешка. В самозванцах, выдававших себя за потомков Ивана Грозного, «законных» наследников престола, историки прошлого видели польских ставленников, служивших орудием иноземного вмешательства. Но это была лишь полуправда. Почву для самозванства подготовили не соседи России, а политические и социальные недуги, подтачивавшие русское общество изнутри.

После поражения в двадцатилетней Ливонской войне в России воцарились разруха и хаос. Чтобы поправить расстроенные финансы, власти ввели режим «заповедных лет»: запретили крестьянам уходить от землевладельцев. Считалось, что это мера временная и преходящая, а потому она не была облечена в форму закона. В деревне «заповедные годы» послужили прологом к окончательному закрепощению крестьян. В 1597 году правитель Борис Годунов издал закон об «урочных годах», по которому помещики получили право разыскивать и возвращать в свои поместья беглых крестьян со всем их имуществом.

Недовольны были не только низы, но и верхи общества. Обладая огромными земельными богатствами и опираясь на древние обычаи, знать противилась самодержавным поползновениям монархии и претендовала на то, чтобы делить власть с царем. Избранный на престол Земским собором в 1598 году Борис Годунов оставался в глазах бояр худородным выскочкой. Романовы, Шуйские, Мстиславские сами добивались шапки Мономаха, считая, что имеют больше прав на русский престол. Враги Бориса пускали в ход любые средства. В трудный для Годуновых час пополз слух о том, что царевич Дмитрий — младший сын Ивана Грозного — избежал смерти в Угличе и скоро придет требовать отцово царство.

Борис взошел на трон в несчастливое время. В начале нового столетия Россию поразил неурожай — дожди и ранние морозы начисто истребляли все крестьянские посевы. Население быстро исчерпало имевшиеся у него запасы хлеба. Чтобы заглушить муки голода, люди ели лебеду и липовую кору. Смерть косила народ по всей стране. Современники считали, что в итоге трех голодных лет страна потеряла то ли треть, то ли две трети населения. Впрочем, эти данные были лишены достоверности. В них запечатлелось чувство ужаса очевидцев, пораженных неслыханным бедствием.

Правительство пыталось бороться с голодом. В крупных городах казна поставляла на рынок дешевый хлеб. Власти потратили огромные суммы денег, раздавая беднякам по полушке либо «хлеба́ и калачи». Недоброжелатели Бориса считали, будто раздача милостыни лишь усилила голод в Москве, куда потянулся люд со всей округи. Однако очевидцы менее пристрастные иначе оценивали меры Годунова. «На Москве и в пределах ея, — писал летописец, — ели конину, и псы, и кошки, и людей ели, но царскою милостынею еще держахуся убогие».

По словам голландского купца Исаака Массы, царь Борис мог приказать монахам и богатым людям, имевшим полные амбары, продать хлеб, но не сделал этого. Сам патриарх, располагая большим запасом продовольствия, якобы объявил, что не хочет продавать зерно, за которое со временем можно выручить еще больше денег. «И у этого человека, — писал Масса, — не было ни жены, ни детей, ни родственников, никого, кому он мог бы оставить состояние, и так он был скуп, хотя дрожал от старости и одной ногой стоял в могиле». В литературе можно найти многократные ссылки на слова Массы. Но достоверность их невелика.