В каком другом месте бы это было вопиющей наглостью для простолюдинов, за которую быстро бы прилетело от всех окрестных дворян, а в первую очередь от того, на чьей земле народ развернулся. Но граница с диким лесом была особым местом, а северные тэнства являлись чрезвычайно аморфным образованием, полным внутренних конфликтов. Ближайшие аристократы не лезли к нам, опасаясь огрести, а более дальние скорее радовались, что их соседи чего-то опасаются. Впрочем, я не обольщался: там, где крутятся большие бабки, обязательно нарисуются те, кто захочет их присвоить. Так уж люди устроены.

Для меня же наличие бывших ополченцев играло и ещё одну положительную роль. Пусть все они были простолюдинами и не заканчивали королевских дворянских академий, но дожили до своих лет не просто так. В магии и военном деле мужики понимали, а также имели в рукавах кучу трюков, которые позволили им выжить там, где легли в землю многие их боевые товарищи, а так же командиры-аристократы. Я же с удовольствием у них учился всякий раз, когда прибегал к человеческому жилью. Боевой шест, копьё, кинжал, прямой меч и его изогнутый кузен, напоминающий катану, в той или иной мере покорились мне. Более же всего я поднаторел, фехтуя именно изогнутым мечом, который позволял и обычную схватку с равным противником, и резануть кого-то на бегу, повернув лезвие под правильным углом, чтобы не застряло и не вырвалось из рук. Пусть мастером клинка меня пока не назвать, но, со слов Арэмса, сослуживца Эфрима, который меня учит, некоторых провинциальных дворян я уже превосхожу. Правда, за мой собственный меч из Кивпроводящего металла Эсуфу пришлось отвалить настоящую гору золота. Уж больно волшебный сплав дофига стоит.

Прогрессировал я и в магии. Пусть не случалось с момента моей мести шагов на новые ступени, но я и так стоял абсурдно высоко для моего возраста, однако при этом имел чудовищно скудный арсенал магических атак, сводящийся к одной молнии. Для меня вообще стало сюрпризом, что нормальные люди сначала изучают нечто вроде кулака ветра, а моя атака признак высокой ступени и хорошего контроля сил. Я же просто видел, как отец её применял, и считал нормой для ветровика, а потому раз за разом пытался создать разряд. Но теперь всё иначе. Бывалые товарищи просветили, они за жизнь всякого повидали. А Эсуф скупал свитки с описаниями заклинаний. Дело это было непростое, для незнатных людей они вообще являлись запрещёнкой, но ушлый торговец знал места, где их можно достать, имея кое-какие связи в том числе и с городским криминалом. Вообще, чем больше становилось известно о купце, тем больше он вызывал удивление: уж больно много у мужика было связей, знакомых и друзей в разных местах. Но, в любом случае, и бывшие ополченцы, и я порой корпели над пергаментом, время от времени матеря охреневших по поэзии аристократов, пытаясь понять, что же очередной маг с высоким слогом головного мозга имел в виду.

Это было дополнительным стимулом для вояк. В обычной ситуации подобную литературу было не достать, а в ополчении свитки зачитывались до дыр тайком от офицеров теми, кто вообще разумел грамоту. Я же велел купцу скупать вообще по магии всё, что он сможет добыть, потому что, во-первых, мне она была дико интересна сама по себе, как бывшему жителю не магического мира. А во-вторых, я оставался дикарём, который видел в деньгах мало ценного, не представляя, на что их ещё тратить, будучи в высшей мере самодостаточным как раз за счёт магии. Ну и не видел смысла ограничивать кого-то в получении знаний, так что в Речнолеске сама собой образовалась небольшая магическая библиотека, в которую Эсуф натащил уже более пяти десятков магических трактатов, две дюжины алхимических, которые штудировала не покладая рук Жэндэ, и немножко развлекательной да исторической литературы, чтобы учить по ней ребятню.