Ни один из моих зганов в ту ночь не выжил и не последовал за мной, но позже я узнал, что двое были захвачены в плен для допроса. Ночью я издалека наблюдал за тем, как горит дворец. Поскольку подожгли его крестоносцы, они, вероятно, решили, что я погиб в адском пламени. Что ж, у меня не было намерения разубеждать их в этом.

Я остался совершенно один, вдалеке от дома. Но разве не собирался я посмотреть мир?

Как я уже сказал, до дома было далеко. Однако я выразился не слишком точно, если иметь в виду реальные земли и расстояния, выражаемые в милях. Где в действительности был мой дом? В Венгрию я возвратиться не мог, во всяком случае в ближайшее время. В Валахии для меня места не было, а мой старый замок в Карпатах, по ту их сторону, что обращена к Руси, разрушен. Что же мне было делать? Куда идти? Ну что ж, мир велик!

Если я стану рассказывать тебе обо всем, что со мной случилось после, это займет слишком много времени. Я всего лишь упомяну о самых главных своих делах и путешествиях. Поэтому ты должен простить меня за провалы во времени и пробелы в моем повествовании, либо тебе придется заполнить их самому.

О том, чтобы пойти на север, не могло быть и речи, равно как я не мог пойти и на запад. Шел 1204 год. Нужно ли мне напоминать о том, кто появился в Монголии всего лишь два года спустя? Конечно же, нет! Его имя было Темужин, потом он звался Чингис‑хан! – Вместе с отрядом югуров я присоединился к нему и способствовал объединению разрозненных монгольских племен, помог ему подчинить их себе и создать единое государство монголов. Я проявил себя способным военачальником, и Чингис‑хан относился ко мне с уважением. Почти без труда мне удалось изменить свою внешность и стать похожим на них; иными словами, я заставил свою плоть Вамфира принять иную форму. Хан, конечно же, знал, что я не монгол, но, так или иначе, я был принят в их общество. Позже к нему присоединилось множество наемников, а потому мое участие в походах уже никому не могло показаться удивительным и странным.

Вместе с ним я предпринял поход в Китай, когда ему удалось проникнуть за Великую стену. А после его смерти я стал свидетелем падения и уничтожения Китайской империи. Я перешел на службу к внуку Чингис‑хана – Батыю. Я мог бы предложить свои услуги другим монгольским ханам, но Батый готовился пойти в Европу. Одно дело – вернуться туда в полном одиночестве, и совсем другое – в качестве одного из военачальников великой армии монголов.

Зимой 1237 – 1238 годов мы с быстротой молнии налетели и сокрушили многие русские княжества. В 1240 году взяли штурмом Киев и сожгли его дотла. Оттуда мы двинулись в Польшу и Венгрию. Только смерть в 1241 году великого хана Едигея спасла остальную часть Европы, поскольку возникшие споры относительно возможного успеха западной кампании привели к тому, что она была отложена.

А еще чуть позже пришло время умереть, снова умереть Ференцигу – под этим именем меня тогда все знали. Я получил разрешение отправиться на свою туманную родину, расположенную далеко на западе. Уже мой «сын» впоследствии присоединился к походу Хулагу‑хана против аббасидов и других халифатов. Я принимал участие в истреблении аббасидов и присутствовал при падении Багдада в 1258 году. Однако всего лишь через два года в так называемой Святой земле мы потерпели сокрушительное поражение от мамелюков возле Эйлата. Могущество монголов пошло на убыль.

На Руси монголы «правили» до конца четырнадцатого века, но всякое «правление» предполагает мир. А мною владела ненасытная жажда войны. Я, как мог, удовлетворял ее еще в течение сорока лет, а потом расторг все договоры с монголами и отправился искать возможность для более активных действий.