Она играет роли. И я не могу ее за это винить, скорее наоборот. Я надеваю свои маски точно так же, как и она свои.

– Не надо так кричать, – ворчливо отозвался крупный мужчина слегка выше метра шестидесяти, который, несмотря на комплекцию, шустро налил в две жестяные кружки пенный напиток. Вот что значит цивилизация – ранее в таких трактирах пили только из деревянной посуды, так как заменить ее было проще, если кто-то вдруг устраивал здесь дебош. – Еще слишком рано, чтобы поднимать шум.

Подмигнув трактирщику, Аннэль подхватила кружки, и мы направились к одному из свободных столиков. Несмотря на далеко не вечернее время, посетителей здесь было достаточно, некоторые из них косились на нас, но это не удивительно – мы своим видом выбивались из общего колорита местной братии. Аннэль же вовсе плевала на чужое внимание, с улыбкой пододвигая мне кружку.

Я сел и с немалой ностальгией огляделся. До военной службы подобные заведения я считал… неподходящими для отпрыска не последней в королевстве семьи. Все же мой круг общения в те годы составляли дети придворных и прочих дворян. Война внесла свои коррективы, и для нас, молодых магов, лучшим выходным считался тот, в который удавалось выбраться в ближайшее поселение, еще не разрушенное до основания, и завалиться в первый попавшийся кабак. Такое случалось крайне редко, слишком быстро за фронтовой полосой образовывалась линия отчуждения, которую спешно покидали жители. Лучшее, чем мы могли довольствоваться, была выпивка у маркитантов. Она была далека от изысков, но в те дни мы ценили этот отдых больше всего на свете.

– Майер очень любил подобные места. Говорил, что в них есть особый колорит, – задумчиво выдохнул я.

– Деревенщиной он был, – пренебрежительно хмыкнула Аннэль, всегда относящаяся к тому с недоверием. Как показала жизнь, интуиция девушку не подвела, но об этом мне сейчас вспоминать не хочется. – А кабаки оценивал по принципу: похожи ли они на забегаловку в его родной деревне или нет.

– Не без этого, – согласился я, – зато Зака было сюда не вытащить. Ты знала, что он своей магией поддерживал себя в трезвом состоянии обычно? Но стоило нам влезть в какую-нибудь очередную идиотскую историю – он тут же выбрасывал весь удерживаемый алкоголь обратно в кровь, чтобы вырубиться и ни за что не отвечать.

– Ха! – прыснула моя старая знакомая. – А я еще Клину всегда говорила, что Зак вечно дрыхнет пьяный именно тогда, когда он больше всего нужен.

– Для него это было слишком большим стрессом, всегда, – развел я руками, – смотреть на то, что некоторые из нас вытворяли во время гулянок.

– Да, – Анн улыбнулась, – я вспомнила. Его как раз перевели, когда Дарти и… – она чуть задумалась, вспоминая имя.

– Коуэл, – подсказал я.

– Да, точно! Когда они с Коуэлом устроили драку с интендантами. Дарти опять не сдержался и саданул магией.

– И Зак, – киваю, пригубив пиво, – не понимая, что вообще происходит, лечил пострадавших. Бедолага думал, что раненых ему несут с поля боя, все прислушивался и спрашивал у Якира, с какой стороны фронт?

Аннэль рассмеялась, чуть не расплескав пиво:

– Это еще хорошо, что у Якира здоровое чувство юмора. Клим бы наплел нашему лекарю о наступающих со всех сторон имперцах, берущих нас в окружение.