Жеан все понял.

— Хорошо, мерзавцы, — сказал он, — я вас пощажу. Теперь быстро отсюда, и чтобы я вас никогда больше не видел, если вам жизнь дорога.

Разбойники с трудом поднялись на ноги и что было духу помчались прочь.

Вернувшись домой, Жеан запер дверь на два оборота ключа — он никогда этого прежде не делал, — кинулся в кресло и стал размышлять.

— Аквавива вышел на охоту, — прошептал он. — Господин Пардальян был прав… как всегда. Провались все к дьяволу! Если и дальше будет продолжаться этакая пакость, то, пожалуй, и жить не захочется!

Но природная беспечность вскоре взяла верх:

— Ладно, поглядим! Бывал я и прежде в переделках, а до сих пор жив и здоров.

Однако последняя переделка даром все же не прошла. Жеан со всем тщанием осмотрел свою комнату и лег спать, лишь убедившись, что непосредственной опасности нет.

Наутро (была суббота) он уже собирался выйти, когда в дверь постучали. Жеан слегка приоткрыл ее, ожидая любого подвоха. Но стучал знакомый: лакей из «Паспарту». В руках он держал корзину. Слуга вынул оттуда шесть бутылок вина, поставил их на стол, положил рядом тщательно перевязанный пакет и сказал:

— Это от шевалье де Пардальяна.

Жеан посмотрел, что за вино. Его любимое — три бутылки старого сомюра, три старого вувре! Развязал пакет: там было печенье. Жеан любовно посмотрел на вино с закуской и пробормотал:

— Ну что за чудный человек этот шевалье! Обо всем позаботится… да как деликатно!

Вслух же он воскликнул — со смехом, но выдавая невольно затаенные горькие мысли:

— Ну, все это я могу есть и пить спокойно, ни о чем не думая! Подарок господина Пардальяна наверняка не отравлен!

Лакей тоже громко засмеялся. Жеан протянул ему экю. Парень алчно взглянул на монету, но денег не взял.

— Господину шевалье это не понравится… — проговорил он с тяжким вздохом. — А когда ему что не нравится, он сразу берется за дубину… Ох, и больно потом бывает!

Жеан от всего сердца расхохотался, глядя на сокрушенную физиономию бедняги:

— Бери, дурень! Господин шевалье ничего не узнает. Только сам ему не проболтайся.

Искушение было невыносимо. Лакей проворно спрятал монету и удалился, рассыпаясь в благодарностях.

Жеан нетерпеливо схватил бутылку и штопор, но одумался:

— Нет! В час дня он сам придет ко мне. Я ничем не могу его отдарить — так хотя бы выпьем вместе.

А до тех пор он прогулялся на улицу Бу-дю-Монд повидать трех своих товарищей и спросить, все ли в порядке у Перетты-милашки.

Ровно в час Пардальян постучал к нему в комнату. Молодой человек тут же с жаром стал благодарить его за посылку.

— Я ничего вам не посылал, — твердо и с тревогой сказал Пардальян. — Надеюсь, вы ничего не пробовали?

— Едва удержался… Просто я решил не открывать бутылки без вас.

Оба побледнели. Пардальян попросил рассказать, откуда взялся этот подарок. Жеан рассказал также и о ночном происшествии.

— Ну что, — хладнокровно сказал ему шевалье, — правду я вчера вам говорил об Аквавиве?

— Правду, провались все к дьяволу! Каков злодей! Просто какое-то исчадие ада, а не монах!

— И это только начало, — строго сказал Пардальян. — То ли еще будет.

— Да?! — вскричал Жеан; ярость уже душила его. — Ну посмотрим! Попади мне в руки этот ханжа, я его навсегда отучу убивать людей!

Пардальян ласково улыбнулся, молча взял вино, одну бутылку оставил, остальные вылил в нужник. Туда же отправилось и печенье.