— Где мои дети? — рявкнул он.

Женщина молчала. Ни тени смущения не промелькнуло на ее лице.

— Где они? — взвыл Акхан, делая шаг к Тиа-мин.

— Я полагаю, ты уже посетил ее высочество Сенуи-мин, — в словах пожилой принцессы слышалась издевка, — и знаешь, где ее дети.

— Вы смеете говорить мне об этом в таком тоне? — Акалель сжал кулаки.

— Ты забываешься! — Слова Тиа-мин звучали резко, как пощечина. — Кто тебе позволил являться сюда без приглашения? Задавать мне вопросы, требовать ответов?

Теперь она надвигалась на него, и повелительные нотки в ее голосе заставили принца на мгновение попятиться. Тиамин привыкла командовать. Она долгие годы занимала одну из высших жреческих должностей — Собирательницы Шафрана и Дарительницы Пеплоса. Ежегодно на церемонии Возрождения она преподносила Мин-Эвре, в которую вселялся дух богини Атлат, чистые одежды в знак обновления мира. Это была высочайшая честь. И то, что теперь еще двое внуков Тиа-мин стали достоянием богов, наполняло ее сердце несказанной гордостью.

Тонкие ноздри принцессы гневно раздувались. Акхан вдруг подумал, как, должно быть, тяжело было для этой гордой, властной женщины оказаться в Гиперборее. А ведь там она носила титул королевы! Но… при муже короле. А Тиа-мин в этот момент с ужасом осознавала, как далеко ушел ее первенец по дороге перерождения. Как он похож… Боги, лучше было отдать его послам Алдерика!

Но нет, она никогда не позволила бы погубить Великий Остров только потому, что четверть века назад в чужой холодной стране, одинокая и испуганная, не сумела защитить себя от грубых лап самовлюбленного царька! И сейчас эта наглая северная кровь так и хлестала через край в ее сыне! Обезображивала его прекрасные, истинно атланские черты! Она еще тогда знала, что носит под сердцем выродка. Почему ей не разрешили убить его сразу? От этих полярных варваров не могло произойти ничего хорошего. «Первую половину жизни он будет служить Атлан, и Змееокая увенчает его меч победами» — таков был приговор Лунного Круга. Но вторую-то половину жизни… «Надо только вовремя остановить». Да, они знали, что говорят. Но она-то пыталась спасти его, отдать в жреческую касту, тогда бы ничего не случилось! Теперь уже поздно.

— Ты не владеешь собой, — уже спокойнее отчеканила Тиа-мин. Ее взгляд уперся в злополучные сандалии Акхана, и на щеках принцессы вспыхнул румянец негодования. — Ты совсем одичал в своих походах! Разговариваешь, стоя на одном полу со мной!

Действительно, Акхан в пылу гнева переступил и эту грань. Он имел право говорить с Тиа-мин, только находясь на ступень ниже нее. Именно поэтому центральная часть мегарона была чуть выше огибавшей зал галереи.

— Ты пришел спрашивать, так изволь принять подобающую позу.

Принц отступил на шаг и медленно опустился на одно колено. Ненависть клокотала у него в душе, но врожденная привычка повиноваться взяла верх.

— Что за шум ты поднял? — продолжала Тиа-мин. — Разве с детьми твоих сестер что-то случилось? В твоем роду все в порядке. И тебе, лично тебе, благородному принцу из дома Тиа-мин, не о чем беспокоиться.

— Но детей Сенуи убили именно потому, что это мои дети! — не выдержал акалель.

— И что? — Мать смотрела ему прямо в лицо. — Дому Сенуи была оказана величайшая честь.