Принц опустил голову. По атланским понятиям, мать была права, а он вел себя как извращенец.

— Не будь смешон, — сухо подытожила женщина. — И кстати, тебе надо заново покрасить волосы: они отросли, у корней совсем белые. Твоя гиперборейская кровь в последнее время и так слишком явно дает себя знать.

Жестом она сделала ему знак удалиться. И он пошел прочь, почтительно склонив голову и ругая себя последними словами.

На улице Акхан остановился потрясенный и подавленный. Он так и не смог ничего добиться. Не сумел отстоять своего достоинства. Сначала ударил и без того несчастную Сенуи, а потом трусливо отступил перед собственной матерью. Перед всей силой и мощью тысячелетних традиций Атлан.

— Ваше высочество! Ваше высочество! — У его носилок как из-под земли вырос дворцовый вестовой.

— В чем дело? — Принц Победитель вновь говорил высокомерно, в душе презирая себя за мгновенно изменившиеся голос и осанку.

— Сегодня в час заката минос приглашает благородного принца Мин-Акхана в Дом Лабрисов, — отчеканил посыльный. — Вас будут ждать во дворе напротив святилища Ласточек. Его величество намерен играть в мяч.

5

Солнце светило еще очень ярко. Только удлинившиеся тени домов позволяли сказать, что время далеко за полдень. Чахлые серебристые кроны олив не давали прохлады. Лишь вдалеке тускло синело море.

В этот час Дом Лабрисов обычно распахивал свои двери для гостей. Дворец господствовал над городом, расположенный на нескольких насыпных террасах, соединенных между собою вырубленными в горном основании лестницами. Он был ориентирован строго на север по священной горе. От порта к нему через три кольца стен вела мощенная гранитом Дорога Процессий. Она продолжалась за распахнутыми воротами Дома Лабрисов и постепенно превращалась в главный осевой коридор дворца. Он рассекал постройку на две части: западную — женскую, принадлежавшую Мин-Эвре, и восточную — мужскую, где обитал минос.

Минос ожидал Принца Победителя в небольшом внутреннем дворике перед святилищем. Голубые стены вокруг были расписаны черными фигурками небесных странниц. Их гнезда гроздьями лепились под деревянной крышей галереи и на красных, расширяющихся кверху колоннах.

Царь Яхмес, таково было настоящее имя миноса, доводился Акхану племянником. Он был четвертым сыном старшей сестры Тиа-мин, принцессы Сетин. Каждую девятую весну верховная жрица избирала нового миноса из юношей царского рода, достигших 14 лет. Прежний минос, терявший за годы краткого царствования свежесть ранней молодости, погибал в ритуальной игре с быком как раз на пороге своего мужества. Благодаря этому вечно прекрасный бог цветов и плодов возрождался в новом избраннике Мин-Эвры.

Сами верховные жрицы менялись реже, ибо Атлат входила в тело цветущей женщины и оставалась там до тех пор, пока ее мощная плодородная сила не истощала очередной сосуд. До Мин-Эвры это место занимала знаменитая жрица Мин-Хет, бабушка Акхана. Та самая, которой принц был обязан умением вскрывать любые замки. Говорят, она отдавалась даже храмовым ворам. Сама Мин-Эвра считалась принцу троюродной теткой. Впрочем, степени родства в царской семье были столь разветвлены и запутаны, что акалель не взялся бы просчитать, с какого бока он ей племянник.

Ярко-желтый мяч сорвался с плетеной ракетки Яхмеса и покатился по песчаной дорожке. Принц поднял его.

— Рад приветствовать моего повелителя.

— Сыграем? — Минос просительно улыбнулся.

Акхан подбросил мяч и легко поддал его рукой. Он почти с болью заметил, как вытянулся и возмужал этот долговязый царь-ребенок. Они несколько минут перебрасывали надутый шар из раскрашенного бычьего пузыря через маленький бассейн посреди двора.