— Ты чем-то озабочен? Сядем поговорим.

Юноша хлопнул в ладоши, два темнокожих раба вынесли под сень колоннады складной стул для царя и плетеный коврик для его собеседника. Яхмес дышал так тяжело, точно только что пробежал от склона горы до порта и обратно. Акхан знал, что подтачивает его силы: частые возлияния крови на поля острова. Без живительной влаги, бегущей в царских жилах, земля не сможет цвести. Каждое полнолуние Яхмесу вскрывали вены. Малокровие — бич атланских царей. Именно оно делает их вялыми и слабыми во время последнего боя с быком. Победа круторогому чудовищу морского бога обеспечена заранее.

Акхан сед на пол у ног миноса и приготовился слушать. Но царь молчал. Так прошло несколько минут.

— Ты видел их? — наконец спросил юноша.

— Кого, ваше величество? — Лицо принца оставалось спокойным.

— Своих друзей в порту. — Губы Яхмеса исказила слабая недобрая улыбка.

Акхан напрягся.

— Среди них двое были и вашими друзьями, — ответил он.

— Да-а, — медленно протянул минос. — Все бросились тебя защищать. И эти калели, и мои бедные спутники, и даже двое жрецов. Стоило Мин-Эвре прикоснуться к твоим детям. Верховная жрица считает, что это заговор, — Темные влажные глаза Яхмеса уперлись в лицо Акхана. — А как считаешь ты?

Принц с трудом перевел дыхание.

— Почему вы спрашиваете меня, ваше величество? Когда все произошло, я был далеко отсюда.

— Ты, кажется, оправдываешься? — Тонкие безвольные губы миноса тронула усмешка. — Они называли на допросах твое имя. Говорили, что ради тебя готовы преступить повеления Лунного Круга. Волю богов.

— Неужели воля богов состоит в том, чтоб забрать моих детей и лишить жизни семь верных вашему величеству подданных? — Принц Победитель чувствовал, что перестает сдерживаться.

— Хочешь посмотреть свой гороскоп? — вдруг спросил царь. — Не тот, что для всех, а настоящий?

Акхан сглотнул.

— Мне показала его Мин-Эвра, — продолжал юноша. — Ты — чудовище. Твои дети — тоже. Лунный Круг считает, что тебе надо запретить иметь дело с женщинами. В противном случае гороскоп сулит беды Великому Острову.

Яхмес встал и прошелся вдоль бассейна.

— Хочешь знать, почему боги забрали твоих детей? Почему пытались убить тебя? Тебе скажут правду, но, предупреждаю, — царь поднял тонкую, как стебелек, руку, — она тебе не понравится. Ты готов?

Принц почувствовал, как у него в груди ворочается мельничный жернов. Сейчас он совершенно ясно сознавал, что сделает все, лишь бы развеять липкую темноту, которая с самого отплытия в Ар Мор сгущалась вокруг него.

— Значит, готов. — По лицу миноса мотыльком промелькнула улыбка. — Я ставлю условие. Не мое, конечно. Его проговорила Мин-Эвра. А она всего лишь голос богов. Ты узнаешь о себе все, если возглавишь наши войска под Туле и принесешь нам победу.

«Значит, Корхану все-таки провалил осаду». В другое время Акхан испытал бы по этому поводу легкое нервное веселье. Но сейчас акалелю было не до злорадства.

— Вряд ли я гожусь для этого дела, — выдавил он.

На лице миноса отразилось непонимание.

— Ты не уверен в желании узнать причину постигших тебя несчастий?

Акхан исподлобья взглянул на царя.

— Я не уверен, что войска могут положиться на командующего, у которого только что отняли детей, — сухо сказал он. — Не предам ли я их? Со зла, из мести, от отчаяния… Простите, государь.