Абсолютная красота и наслаждение жизнью чувствовались в каждом движении быка. Пропел костяной рожок. Ременные петли заскрипели. Деревянная решетка загона поехала вверх. Двое бритоголовых мальчиков, тыча сквозь ячейки изгороди длинными острыми стеками, выгнали животное на арену.

При виде хребтистой громадины с гладко отполированными рогами трибуны взревели от восторга. Под ноги быку полетели сорванные с причесок зрителей цветы, перья и костяные гребни. Бык захрапел, стряхивая с головы неудачно зацепившуюся гирлянду. Принялся рыть ногой песок.

В это время с другой стороны арены выбежали акробаты. Они кувыркались и крутили в воздухе красными накидками. От частых всплесков цветной материи у животного зарябило в глазах. Воплощение морского божества следовало сначала хорошенько раздразнить, а уж потом выпускать на людей.

Акхан стоял третьим в шеренге готовившихся к прыжку. Его партнерами были совсем юные акробаты, которых страховали две сильные, атлетически сложенные женщины-прыгуньи. Первая подкидывала мальчиков, стоя перед быком. Вторая ловила сзади. Их работа была не менее опасной, чем у детей. Рассвирепевшее животное могло кого угодно поднять на рога.

Однако прыжок взрослого тяжелого мужчины, которому вес тела не позволял пользоваться помощью других акробатов, считался наиболее опасным. Акхан должен был сам толкаться ногами и сам же без страховки приземляться, перелетев через спину быка. Такое удавалось крайне редко.

— Пошел! — услышал он резкий, как щелчок бича, голос первой из жриц-акробаток.

Худенький смуглый мальчик лет двенадцати по-обезьяньи шустро взобрался ей на плечи, вытянул вперед руки и с ритуальным возгласом «Ойэ!» рухнул на приближавшегося быка.

Женщина отскочила в сторону. Акхан видел, как тонкие руки прыгуна скользнули по рогам, оттолкнулись от хребта животного и… Выполнив кувырок в воздухе, ребенок благополучно приземлился за спиной белого чудовища.

Вторая акробатка мгновенно подхватила его за талию и побежала к краю амфитеатра, где передала счастливого прыгуна через борт подоспевшим наставницам. Дело было сделано. Акхан глубоко вздохнул.

— Пошел! — щелкнул над ухом второй бич.

Следующий мальчик толкнулся не столь удачно, хотя страховавшая его женщина обеспечила ему хорошую силу броска. Его левая рука соскользнула с рога, он полетел не через хребет быка, а скатился с белого потного бока прямо на песок. Трибуны ахнули, но жрицы-акробатки хорошо знали свое дело. Вторая наклонилась и успела выдернуть прыгуна прямо из-под копыт быка.

— Хай-ре! — приветствовали ее зрители. На этот раз они рукоплескали искусству женщины.

Бык обежал большой круг по арене и повернул обратно. Его злили люди, развлекавшиеся с ним. Он хотел от них избавиться.

Теперь первым стоял Акхан. Он чувствовал, как у него в ушах гулко стучит кровь, бьет бичами по жилам, мутит глаза. Принц сам не ожидал от себя такого волнения. Раньше он прыгал не задумываясь. Стукнул барабан, крикнула жрица, сверкнули желтоватой костью рога чудовища. Удар ступней о песок. Ладоней — о хребет. Жаркая потная волна в нос. Раз — и ты уже по ту сторону. Жизнь или смерть. Как повезет.

Три дня до праздника Акхан упражнялся у себя во дворе на старом деревянном брусе, на котором поколения юных принцев из дома Тиа-мин отрабатывали свое главное искусство — прыжок в вечность.

Однако сейчас сердце акалеля сковал откровенный ужас. Вилорогий гигант всхрапывал, как кипящий котел. Было в нем что-то не от мира сего, точно его копыта разрывали тонкую пленку повседневности: дрожащий от жары воздух, яркое небо, пестрые трибуны — а в образовавшихся дырах зияла кромешная пустота.

— Пошел! — Гортанный вскрик жрицы застал принца врасплох.

Бык оказался совсем близко. Страховавшая маленьких прыгунов женщина отступила в сторону.