-  А кстати, - спросил я с напускным спокойствием, - где сейчас отец?

    Юнона вздохнула:

    -  Он умер, Артур. Одиннадцать лет назад.

    Несколько секунд я потратил на то, чтобы представить мир без моего отца. Короля Утера называли последним истинным рыцарем Порядка, он был самым ярым и последовательным противником Хаоса во всём Экваторе; его уважали, им восхищались, ему поклонялись и в то же время побаивались его. Мыслями он постоянно витал в заоблачных высях и был не от мира сего, больше похожий на символ, на знамя, чем на живого человека. Я относился к отцу с неизменным почтением, но для меня он был слишком идеален, слишком совершенен, чтобы я мог испытывать к нему сыновнюю любовь. Я всегда гордился тем, что он мой отец, но вспоминал о нём в основном лишь тогда, когда мне нужно было назвать своё полное имя…

    И вдруг мне стало больно. Но не из-за отца - известие о его смерти лишь навеяло мне печаль. А боль была вызвана другим. Внезапно я понял, что мама сказала не всё, что худшее ещё впереди…

    -  Диана… - простонал я, оцепенев от страшной догадки.

    -  Да, сынок, - промолвила Юнона, глядя на меня с сочувствием. - Диана пошла за тобой. И тоже исчезла…

    В следующее мгновение я прервал связь и наглухо заблокировался от любых попыток контакта со мной. Это было крайне невежливо и даже бессердечно по отношению к маме, которая двадцать семь лет ожидала моего возвращения. Но я не мог поступить иначе. Я не знал, кто был в комнате вместе с Юноной, да и знать не хотел. В любом случае это был посторонний - а я не собирался в его присутствии предаваться горю…

    Я встал со стула, отошёл от зеркала и бухнулся ничком на постель. Меня душили слёзы, но внезапно я обнаружил, что не могу плакать. Боль, пронзившая меня, оказалась такой острой и жгучей, что высушила мои глаза. Я лежал на своей кровати в полном оцепенении, и пытался представить мир без Дианы. Это было тяжело. Это было невозможно. Если без отца мир просто обеднел, то без Дианы он стал тоскливым и безрадостным. В этом мире я не видел места для себя… Моя скорбь была так велика, что я даже забыл про Дейдру.

    Прошло много времени, прежде чем я смог заплакать. Слёзы принесли мне облегчение. Наконец я вспомнил о Дейдре и понял, что мир ещё не совсем потерян. А потом ко мне пришёл спасительный сон. Мучения мои кончились, и я погрузился в блаженное забытье.

    Глава 2

    В седьмом часу утра меня разбудил Колин. Вообще было странно, что он потратил на мои поиски так много времени. Мог бы и раньше догадаться, что я прячусь в своём лохланнском замке Каэр-Сейлгене.

    Когда я раскрыл глаза, Колин стоял возле моей кровати, заткнув большие пальцы рук за кожаный пояс, и смотрел на меня сверху вниз. Взгляд его серых со стальным оттенком глаз излучал гнев и досаду. И некоторую растерянность.

    -  Я мог бы убить тебя во сне, - заявил он, увидев, что я проснулся.

    Разбитый и опустошённый, я добрые полминуты лихорадочно соображал, чтó он имеет в виду. Затем поднялся, сел в постели и ответил:

    -  Жаль, что ты не сделал этого.

    -  Ты поступил подло! - сказал Колин. - Коварно, вероломно! Ты использовал нашу дружбу, втёрся ко мне в доверие и обманул меня.

    -  Ты тоже хорош, - вяло отозвался я, протирая глаза. - Зачем посвятил меня во все таинства ритуала?

    -  Я доверял тебе! - негодующе произнёс Колин. - Как брату доверял, а ты… ты обокрал меня! Взял то, что не принадлежит тебе по праву.