Нижнее бельё я забраковал сразу и взял из шкафа комплект нового, ещё не ношенного. Зато штаны и сапожки были в полном порядке, что (правда, с некоторой натяжкой) можно было сказать и о рубашке, расставаться с которой я не хотел из-за её пуговиц с изображением симпатичных красных дракончиков. С мантией дела обстояли хуже: золотое шитьё поблекло, а сочный алый цвет сменился бледно-красным. Но в целом она сохранилась неплохо, и мне было жаль отказываться от неё, пока я не сменю её на новую. Поэтому при помощи нехитрых чар я вернул мантии её алый цвет, а золотому шитью на ней - прежний яркий блеск. Мои родственники из Света сочли бы это проявлением дурного вкуса, но сейчас меня это мало заботило, ибо я не собирался щеголять в своей заколдованной мантии в Солнечном Граде. Главное, что мой наряд вполне годился для Сумерек, где этикет был не так строг, как на моей родине по отцовской линии - в Доме гораздо более молодом и куда более чопорном.

    Одевшись, я несколько минут простоял перед зеркалом и после придирчивого осмотра своей персоны пришёл к выводу, что никаких заметных глазу изъянов мой наряд не имеет. А прицепив к поясу Эскалибур, я окончательно завершил своё превращение из Кевина МакШона, логрийского феодала, в Артура Пендрагона, принца из Дома Света.

    В этот самый момент раздался стук в дверь. Я на мгновение обострил своё восприятие, чтобы узнать, кто ко мне пожаловал, затем громко произнёс:

    -  Входи, Морган. Открыто.

    Морган был одет так же, как и накануне вечером, но выглядел свежим и бодрым. Бессонницей он никогда не страдал; даже события прошедшей ночи не выбили его из колеи и не помешали ему хорошо выспаться. Прикрыв за собой дверь, он смерил меня оценивающим взглядом и спросил:

    -  Как там Хозяйка? Уже разобрался с ней?

    У Моргана была своеобразная манера начинать разговор. Говоря по существу, он, однако, имел странную привычку подходить к делу с самой неожиданной стороны, что порой сбивало с толку его собеседников. Вот и сейчас я никак не ожидал, что он первым делом спросит о Хозяйке. Даже Колин после всего случившегося совершенно забыл об обвинениях короля Хендрика.

    -  Разбираться было нечего, - ответил я. - Эта Хозяйка ни к чему не причастна. Она новенькая.

    -  Так, так, так! А что же случилось со старенькой?

    -  Казнена за кровожадность.

    -  Ясненько. - Морган снова оглядел меня с головы до ног и с ног до головы. - Кстати, кто ты такой?

    Между нами повисла неловкая пауза. Этого вопроса я также не ожидал. Фергюсон оказался более проницательным, чем Колин. Наконец я сказал:

    -  Лучше не спрашивай. Иначе солгу.

    -  Хорошо, - вздохнул Морган. - Снимаю свой вопрос. Но… как мне тебя называть?

    -  Как и прежде - Кевином. С этим именем я прожил двадцать лет и привык к нему.

    -  И всё-таки, - настаивал он, - как тебя звали раньше?

    -  Артур, - немного помедлив, ответил я. - Это всё, больше ни о чём не спрашивай. И называй меня Кевином.

    -  Ладно, Кевин, - сказал Морган и усмехнулся. - Будь я суеверным, то решил бы, что ты сам король Артур, очнувшийся после тысячелетнего сна.

    -  Но ты так не думаешь?

    -  Разумеется, нет. Кроме всего прочего, король Артур был голубоглазый и светловолосый, а в переселение душ я верю ещё меньше, чем в тысячелетний сон.