-  А отец?

    -  Он хорошо знал нас обоих и понимал, что мы на это не способны. Зато другие наши родственники… Ох, уж эти родственники!

    -  То есть, семейный совет отказался утвердить назначение?

    -  Категорически. Эти олухи строили из себя больших моралистов. Впоследствии они горько пожалели об этом - но было уже поздно.

    -  А отец не пробовал надавить на них?

    -  Пробовал, но всё безрезультатно. Он давил, сколько было сил… а сил у него оставалось совсем мало. Может быть, тебя удивит это, но ты очень много для него значил, по-своему он даже любил тебя, хотя говорят, что ему было чуждо такое чувство, как отцовская любовь. После твоего исчезновения отец впал в глубокую депрессию, всё чаще стал замыкаться в себе, поговаривали даже, что он тайком смотрел телевизор. Представляешь!

    Я зябко поёжился. В моей памяти ещё были свежи детские сказки-страшилки о людях, которые, днями просиживая у «дьявольского ящика», постепенно деградировали и превращались в растения. Конечно, нет ничего плохого в том, чтобы иногда посмотреть хороший фильм или узнать свежие новости из мира, который тебя интересует; в принципе, это так же невинно, как прочитать книгу или газету. Но если копнуть глубже, то подавляющее большинство телепередач призваны скрасить серые, однообразные будни простых людей, утомлённых повседневными хлопотами и борьбой за существование, дать выход их неутолённой жажде новизны, позволить им хоть на время сбросить с себя оковы обыденности. А мы, безсмертные колдуны и ведьмы, не нуждались в таком суррогате полнокровной жизни. К нашим услугам было неисчислимое множество самых разнообразных миров, мы могли воочию увидеть всё, что душе угодно - будь то финальный матч Кубка мира по футболу, вооружённое ограбление банка или взрыв сверхновой звезды, - и нам ни к чему предаваться грёзам о несбыточном перед голубыми экранами. Когда же колдун начинает смотреть телевизор - смотреть по-настоящему, увлечённо, самозабвенно, упоённо, - то это верный признак того, что им овладела апатия, безразличие ко всему на свете, что он потерял вкус к жизни и готовится умереть…

    -  Так вот, - продолжала Бренда. - Видя, как чахнет отец, Амадис принялся добивать его без жалости и милосердия. Сторонники нашего сводного братца начали клеветать на маму, обвиняя её в супружеской измене. Не забывали и про Пенелопу - всем было известно, какую боль причиняет отцу любое напоминание о твоём прегрешении с Дианой. Как-то Амадис даже собирался привести твою дочь в Солнечный Град - якобы для того, чтобы представить королевскую внучку ко двору. К счастью, мы с Брендоном вовремя прознали о его планах и предупредили деда Януса. Он лично встретил Амадиса в Сумерках Дианы и приказал ему больше не приближаться к Пенелопе. Амадис здорово струхнул.

    Я облокотился на стол и обхватил голову руками.

    -  Господи Иисусе! - простонал я. - Как это гадко!

    Бренда удивлённо взглянула на меня:

    -  Ты стал христианином? Как брат Александр?

    Я тихо вздохнул, не отрывая взгляда от дымящейся в пепельнице сигареты.

    -  Сам не знаю, кто я теперь. Но если и христианин, то уж точно не такой, как Александр… А ты имеешь предубеждение против христиан?

    -  Вовсе нет. Собственно говоря, после Митры мне ближе всего Иисус. Я живу в христианском мире, а мой муж был католик.

    -  Так ты замужем?

    -  Была, - нахмурившись, ответила Бренда. - Мой муж погиб в авиакатастрофе. Он был простым смертным.

    -  Сочувствую.