— Иногда поездки дают свои результаты.

Рамзес высвободился из объятий красавицы и достал шкатулку, предложив ее молодой женщине; та смотрела на него с удивлением.

— Открой ее.

— Это приказ?

— Делай как хочешь.

Красавица Исет приподняла крышку. То, что она увидела внутри, заставило ее воскликнуть от восхищения.

— Это мне?

— С разрешения главы экспедиции.

Она страстно поцеловала любимого.

— Надень мне его.

Рамзес исполнил просьбу. Колье из бирюзы переливалось на шее красавицы, зеленые глаза сверкали от удовольствия. В эту минуту она затмила бы всех своих соперниц.

Эта погоня за невозможным не мешала, однако, юному писцу прекрасно выполнять свою работу личного секретаря — Рамзес получал почту, которая становилась все более и более объемной, и на все эти послания следовало отвечать формулами вежливости, соответствующими каждому отдельному случаю. Он дорожил тем, чтобы его княжеская репутация была безупречна, и сам терпеливо заканчивал отчет о путешествии на бирюзовые копи.

— О тебе начинают говорить, — заметил Рамзес.

— Все эти кулуарные разговоры мало меня занимают.

— Все считают, что ты заслуживаешь лучшего.

— Я счастлив тем, что служу тебе.

— Ты должен подумать о собственной карьере, Амени.

— Не о чем думать, все уже ясно.

Эта крепкая дружба наполняла бескрайней радостью сердце царевича, но сможет ли он быть достойным ее? Всем своим поведением Амени запрещал своему другу довольствоваться обыденностью.

— Как твое расследование?

— Все так же, но я не отчаиваюсь. А как у тебя?

— Несмотря на вмешательство царицы не обнаружено ничего серьезного.

— Конечно, если речь идет о человеке, имя которого никто не осмеливается назвать, — заметил Амени.

— И правильно делают, не так ли? Обвинить без доказательств — само по себе было бы преступлением.

— Мне нравится, когда ты так говоришь; ты знаешь, ты все больше начинаешь походить на Сети.

— Я его сын.

— Шенар тоже… И тем не менее можно было бы поклясться, что он принадлежит к другой семье.

Невозмутимый Амени продолжал писать.

— Ты что же, нисколько не волнуешься?

— Только не за Моиса. Вы из одного теста: испытания закаляют его.

Этот довод не успокоил Рамзеса. Характер еврея был настолько сильным, что он скорее вызывал зависть, нежели уважение.

— Вместо того чтобы изводить себя, — посоветовал Амени, — почитай лучше последние указы фараона.

Царевич принялся за работу, с трудом пытаясь сосредоточиться; он десять раз вскакивал, выбегая на террасу.

Незадолго до полудня он увидел, как Моис вышел из приемных палат дворца, куда его вызывали; не в силах больше ждать, царевич слетел вниз по лестнице и кинулся навстречу своему другу.

Еврей, казалось, был в замешательстве.

— Что, что там было?

— Мне предложили пост прораба на главных стройках страны.

— Значит, гарем можно забыть?

— Я буду участвовать в строительстве дворцов и храмов, мне придется переезжать из города в город, чтобы наблюдать за работами под началом главного смотрителя.

— Ты согласился?

— Все лучше, чем вялое существование в гареме.

— Что ж, тогда это повышение! Аша в городе, и Сетау тоже; сегодня мы собираемся.

Каждый поделился тем, что их ожидало в будущем: Рамзеса назначили в армию, перед Амени открывалась карьера писаря, Аша, естественно, собирался стать дипломатом, Моис должен был заняться общественными работами, а Сетау — своими бесценными рептилиями.