Никогда ещё простая молитва не облегчала казакам так душу, как в этот вечер. Необыкновенную лёгкость в теле почувствовали все молящиеся, будто божественная благодать коснулась каждого. Поп увидел, как после целования нагрудного крестика просветлел лик чернявого басурманина, каменная маска растворилась в по — детски счастливой улыбке. И душа священника тоже возрадовалась, с плеч словно пуд груза сняли. Свежий вечерний воздух пьянил, голос зазвучал особо громко и торжественно. Приятно было сознавать, что ошибся в оценке молодого казачка. Православным паренёк оказался, истинно верующим, а мандраж был из — за страха перед первым боем. Видно, сильно переживал необстрелянный боец. Как слышал поп, мальцу этой ночью в разведку идти.

— Ох, и славно ты, Онуфрий, молебен поёшь, — с чувством похлопал полкового попа по плечу есаул, по окончании священного действа. — Аж телом к небесам воспарить восхотелось. А как ты, батюшка, относишься к тому, чтобы закрепить воздействие молитвы. У меня трёхлитровый сосуд «святой воды» припасён и скоромная пища, на закусь, найдётся.

— Отчего же и не закрепить, — огладил бороду боевой поп. — Мы не на посту. А молебен сегодня действительно удался на славу.

Из полкового обоза на ужин подвезли горячую кашу. Как стемнело, по приказу офицера есаул отправил пластунов в разведку. Бывалый казак Степан Флоров пошёл за старшего.

— Дядька Степан, может, пеши двинем, — предложил оставить коней Алексей.

— Не-е, четыре версты пешака топать — далековато, — лениво отмахнулся казак, он был уже в летах и видел свой резон: — Может, от погони быстро отрываться придётся. А мы — прыг в седло — и быстрее ветра! К позиции тихо впотьмах прокрадёмся, а там и луна взойдёт. Обратно уходить будем при лунном свете.

— Сегодня полнолуние, — поднял к звёздному небу взор Алексей.

Он бы предпочёл отправиться в стан врага в одиночку. При свидетеле, по — настоящему тайную внутреннюю Силу не проявишь, только бесшумной походкой, зорким взглядом, да острым слухом можно похвастать. Ну как, при таких ограничениях, воинскую доблесть показать?! А пацану, сразу же в первый боевой выход, хотелось заслужить медальку солдатской славы, такую же, что железным крестом красовалась на груди казака.

— Дядька Степан, а ты в Японии тоже в разведку конно ходил?

— В Японии не довелось, — важно покрутил пальцами ус, бывалый казак, — а в Маньчжурских степях хаживал. Там просторы бескрайние, без коня пропадёшь. Казак без коня, что пехотинец без сапог — воевать тоже можно, но только на пузе ползая. Кстати, видел я, как ты лихо скакать умеешь, а по — пластунски обучен? Нам шуметь никак нельзя.

— Крёстный отец всем премудростям обучил, — скромно кивнул пацан.

— Сегодня получишь настоящее боевое крещение, — хохотнул казак. — Делай, как я — не пропадёшь.

Опытный разведчик остановился, слез с седла, достал из притороченного мешка ворсистые тряпки с верёвочными завязками.

— Я тут и для напарника цыганскую хитрость припас, — протянул он часть Алексею. — Давай, копыта обматывай, чтоб подковы не цокали. Нам в ночи тише конокрадов красться надо.

Обвязав копыта коня, казак снял с себя всё оружие, а поверх белой рубахи одел короткий синий китель. В темноте тот казался чёрным. Ножны с шашкой привязал к луке седла.

— Пластуну ножом сподручнее, — объяснил молодому старослужащий. Короткий кавалерийский карабин, сильно ослабив ремень, закинул за спину, но стволом вниз. — Так изготовиться стрелять ловчей.

Казак показал, как быстро передвинуть карабин со спины к плечу.