Пройдя вдоль вереницы подвод, атаман с товарищами достиг головы колонны. Попыхивающий дымом автопоезд сильно удивлял, как и рядом замерший здоровенный двухметровый поп с массивным медным крестом на груди. Намётанным глазом определив в молодом детине, обряженном в монашескую рясу, главаря прибывшей шайки, местный начальник, не чинясь, подошёл знакомиться.

— Нестор Иванович Махно, — первым протянул рослому парню руку худощавый тридцатилетний мужчина. — Старшина анархисткой общины Гуляйполя.

— Алексей Матвеевич Ронин, странствующий инок, — крепко пожал ладонь загорелый не по — местному бородатый молодец.

— Мы с братвой испужались, что отряд продразвёрстки пожаловал не в урочный час, — дружелюбно улыбнулся гостям местный атаман. — Давеча мы крохоборов припугнули ружейной пальбой. Думали, что теперь супостаты с пулемётами пожаловали зерно у крестьян за бесценок отнимать. Куда путь держите, странники?

— Да уж пришли до места, — удивил инок. — Желаем вместе с тобой, Нестор Иванович, анархизм строить.

— Помощники нам нужны, — окинул взглядом притихших на возах солдат Махно. — Вижу, не с пустыми руками в общину вступать пришли. Только вот землицы лишней в селе не осталось. Всю отобранную у помещика уже поделили между безземельными крестьянами. Разве что, согласитесь в работники пойти к солдатским вдовам, тогда распределим по дворам. Национальностью или чужой верой попрекать не станем — в анархии все являются свободными братьями. Ничьей диктатуры власти анархия не терпит. Все общественные вопросы решает народный сход. Старшин выбираем временных. Оружие распределяем среди граждан, и на защиту анархии встаём всем обществом. Если согласны с анархистским укладом, то охотно примем в ряды вольного братства.

— Согласны, батька Махно! — за всех ответил Василий Брагин и оглянулся на товарищей. Дезертиры активно закивали.

— А вот вам, батюшка, — с иронией посмотрел на безмолвствующего инока Махно. — Я работу по специальности предложить не могу, есть в селе уже свой поп.

— Ну, так ведь анархия предполагает полную свободу выбора, — усмехнулся странный инок и скосил глаз на богато одетого буржуя, замершего у каменной колонны. — Чай, не все в коммуну вступили. Вон, на крыльце, вижу, единоличник стоит.

— Есть в селе и несознательные единоличники, — скривился, как от горькой редьки, поселковый старшина. — При анархии каждый волен жить свободно, без указки властей. Однако общественная справедливость должна соблюдаться. Каждый имеет земли и имущества, сколько сможет с пользой использовать. Вот у местного барина и изъяли в общественное пользование лишнюю землю и коней. Оставили ему лошадь с коляской, да вот этот луг. Левое крыло дома и все хозпостройки тоже к обществу отошли. Всё равно ему одному не использовать. Но мы не грабители, лишнего не отнимаем. Деньги там и разное нажитое барахлишко — всё при хозяине осталось. В доме только свободное гостевое крыло к обществу отошло. Разве это не справедливо?

— Справедливо, Нестор Иванович, — с улыбкой признал юный анархист и поймал батьку на слове: — Значит, всё имущество, что я смогу использовать на благо общества можно при себе оставить.

— И тем, которым в личных целях пользуешься, тоже владеть не возбраняется, — опрометчиво подтвердил притязания хитрого инока сельский старшина.