— Поляки тоже прикармливают и науськивают, — кивнул Кондрашов.

— Так ты же докладывал, что они с большевиками уже госграницу расчертили. Договорились об обмене всех пленных. Осталось лишь кое–какие формальности уладить.

— Кстати о формальностях, — недовольно засопев, полез в портфель за бумагой Кондрашов. — Вот, они прислали требование о незамедлительной отправке польского контингента из Парагвая домой.

— Когда мирный договор с Советской республикой подпишут, тогда пусть и запросы шлют, — даже не стал брать в руки подсунутую бумажку Алексей. — Поляки ещё на обратный билет не заработали.

— Так ведь красноармейцев мы помаленьку отпускаем, — ревниво указал на явное послабление большевикам Кондрашов.

— С Москвой у нас договор был: размен одного красноармейца на одного эмигранта, — напомнил Алексей. — Они нам уже всех беляков из Крыма выдали, вот столько же своих и получили. Остальных теперь будем менять на казаков и их семьи, которые изъявили желание эмигрировать в Парагвай. Транспорт оплачивается нами, а с поляками такого уговора не было. С Варшавой мы договаривались, что кормим и содержим пленных, пока они не заработают на обратный билет и не возместят потраченные на них средства.

— Пилсудский не раскошелится, — замотал головой Кондрашов.

— Есть вариант затраты на транспорт разделить, — хитро усмехнувшись, подмигнул атаман. — Пусть организует вывоз поляков своими судами, тогда мы оплатим дорогу в один конец. Однако сделка состоится, если из Польши пароходы пойдут с русскими эмигрантами на борту: двадцать тысяч белогвардейцев, плюс десять тысяч гражданских лиц. В таком случае мы с пленных поляков оплату за содержание требовать не станем, ведь беляков Польша в лагерях тоже подкармливала.

— Справедливо, — кивнул полковник, но заметил: — Однако зачем Пилсудскому, вообще, оплачивать перевозку пленных из Парагвая?

— Иначе придётся год дожидаться своих людей, пока они долги не отработают, — скрестил руки на груди атаман.

— Так и наши казаки останутся на границе в лагерях томиться, — развёл руками Кондрашов.

— Мы своих выведем, через советскую территорию, — предложил неожиданный выход Алексей. — Поляки не смогут на границе удержать столько вооружённых полков.

— Ну так и русские не потерпят вооружённую толпу на своих землях.

— Казаки разоружаться и по железной дороге доберутся до морского порта, хоть на Балтийском, хоть на Чёрном, море. Этот вариант эвакуации гораздо сложнее первого, однако большевики и на такой исход согласятся, ибо он устраняет угрозу масштабного вторжения врагов из Польши. Мне только не нравится, что эмигрантов придётся перевозить нашим флотом.

— А с чего это ты, батюшка Алексей, решил, что белогвардейцы вообще загорятся идеей переселения в Парагвай? — указал на главный недочёт грандиозного плана Кондрашов.

— Так это тебе, Эдуард Петрович, думать, как их убеждать, — рассмеялся атаман.

— Одними россказнями о золотой обетованной земле тут не обойтись, — стушевался агитатор.

— Казакам нужна: воля, земля, дом, — подмигнул товарищу атаман и добавил самый главный аргумент: — И семья. Я договорюсь с большевиками, чтобы отпустили в Парагвай близких родственников наших эмигрантов. Думаю, это будет справедливая плата за снятие угрозы вторжения со стороны Польской границы. Тогда советской власти можно и освобождением Дальнего Востока от японских интервентов заняться. Хотя я порекомендую им сперва белогвардейцев из Монголии выбить.

— А в Монголию коммунякам зачем влазить? — скривив рот, фыркнул полковник.

— Мировую революцию с повестки дня ещё никто не снимал, — поднял указательный палец идейный анархист.