— Здравствуй, Лёва, — встав с кресла, пожал скованные руки соратника Алексей. — Зря ты тогда с Нестором Ивановичем не согласился в Парагвай уехать. Сейчас бы вместе с батькой Махно в Испании фашистов бил.

— Прекратить посторонние разговоры! — властно хлопнул ладонью по столу народный комиссар госбезопасности. — Отвечать по существу вопроса!

— Я так понимаю, что следственные действия по дело шпиона Зиньковского уже завершены и приговор вынесен? — повернул голову к крикливому субъекту в начальственном кресле Алексей. — Значит, согласно секретному договору между Советским Союзом и Парагваем, я могу забирать шпиона для перевербовки.

— Договор расторгнут!

— Если бы это было так, то Сталин бы уведомил союзника, — отрицательно покачал указательным пальцем Ронин. — А пока все договорённости в силе, извольте, товарищи, выполнять обязательства.

— Отставить демагогию! — бесновался в кресле вершитель чужих судеб. — Я вправе задержать вас, как парагвайского шпиона и организатора контрреволюционного подполья.

— А силёнок–то хватит тягаться с Сыном Ведьмы, ты, клоп краснопузый, — издевательски рассмеялся дьявольским хохотом разгневанный подлым обманом злой чародей.

— Арестовать! — оскалившись, зарычал оскорблённый при подчинённых важный комиссар.

Четверо верзил–охранников со всех сторон рванулись к бородатому великану.

Мастер боевых искусств, а по совместительству ещё и колдун, крутанулся юлой. Размытыми штрихами промелькнули в воздухе стремительные выпады рук. Со стороны показалось, будто бы их у демона четыре.

Грузные тела скошенными колосьями опали на землю, то бишь, в конкретном случае, — на паркет.

— Как говорил знакомый китайский мастер: «Моё кунг–фу сильнее твоего», — поочерёдно дунул на поднесённые к губам указательные пальцы, словно на ещё дымящиеся после выстрелов стволы двух ковбойских кольтов, американский Ронин.

— Да я тебя… — выхватил из незаметно приоткрытого ящика письменного стола пистолет ТТ побагровевший лицом комиссар.

Ничего больше хлипкому человечку ни сказать, ни сделать не дал ледяной взгляд ужасного монстра из дебрей Гран–Чако. Угольные зрачки хищного Ронина загипнотизировали жертву, словно глаза анаконды сковывают движения крысы.

Ежов не впал в транс, он мыслил ясно, но мышцы руки сковал паралич, да и всё тело будто залили бетоном и высушили. От невозможности вздохнуть стало темнеть в глазах.

— Не спеши превращаться в сушёное чучело, — чуть ослабил невидимую гравитационную хватку страшный колдун. — Скажешь, где мой друг Фёдор Карпин, оставлю в живых.

Так глупо помирать комиссару не хотелось. Он судорожно глотнул воздуха, и не рискнул врать шаману парагвайских индейцев.