Так глупо помирать комиссару не хотелось. Он судорожно глотнул воздуха, и не рискнул врать шаману парагвайских индейцев.

— Карпин отказался давать показания на Ронина, — толчками выдавливая слова из перехваченного спазмом горла, признался палач. — Его этапировали в Иркутск, будут допрашивать по делу о хищении в двадцатые годы алтайского золота.

— Было дело, — вспомнив давние события, усмехнулся Ронин. — Только Федя в той казацкой афере не участвовал.

— А следователям НКВД это без разницы, — отойдя от шока, подал голос вовремя отшатнувшийся к стеночке Лёва Задов. — Палачи работают по заказу.

— Ладно, комиссар, пусть тебя свои же расстреливают, — не стал дальше давить гниду, Ронин.

Невидимая гравитационная сила лишь слегка пережала определённый жизненный канал в теле, и Ежов, потеряв сознание, безвольно обмяк в кресле. Выроненный пистолет стукнулся об пол.

— А Фёдора я чуть позже на мешок золота обменяю или выкраду, это как уж получится. Лёва, пора нам убираться из этого гадского домика.

— Так я же, вроде как, в наручниках и в мятой форме без погон, — сконфуженно пожал плечами узник.

— Вон тот здоровяк у стены одной с тобой комплекции, — указал взглядом на бесчувственное тело поверженного стражника Алексей. — А ключик от наручников в правом кармане у того, что ближе к столу валяется.

Пока Лёва Задов торопливо перевоплощался в рядового бойца НКВД, Алексей подгрёб к себе толстую папку с личным делом и, развалившись в кресле, бегло ознакомился с материалами.

— Я готов, — справившись с формой, заправил складки гимнастёрки под ремень за спину Лёва и обеспокоенно провёл ладонью по щетине на щеке. — Только морда небритая и причёска не по уставу длинная.

— Я отвлеку внимание, следуй за мной, — поднявшись с кресла, сунул канцелярскую папку подмышку Алексей.

— Без выписанного пропуска нас из здания не выпустят, — резонно заметил бывший оперуполномоченный НКВД, Лев Зиньковский. — А секретарь его не выдаст без команды от Ежова.

— Капитан его уж точно не выпишет, — хохотнул маг–затейник. — Придётся самим стряпать.

Выйдя вслед за Алексеем из кабинета, Лёва понял смысл сказанного: секретарь и двое караульных, придавленные невидимой гравитационной плитой, тряпичными куклами скорчились по стеночкам вдоль плинтусов приёмной комнаты. Поднять тревогу из–за подозрительного шума никто не успел.

Алексей всучил Лёве в руки пухлую папку, а сам достал из стола бланк пропуска и, макая перо канцелярской ручки в чернильницу, старательно вывел несколько строк и поставил витиеватую подпись.

— А может, стражу у выхода проще тоже… придушить? — испуганно кося глаз на скорчившиеся бесчувственные тела на полу, засомневался в мастерстве эпистолярного жанра парагвайского колдуна–эскулапа экс-НКВДшник.

— Эх, Лёва Задов, милосерднее надо быть к добрым людям, — разгибаясь от стола, качнул золотым распятием сердобольный батюшка. — Сын мой, сотвори морду кирпичом и неотступно следуй за спасителем тенью.

Преступная парочка выскользнула из приёмной, протопала по коридору и размеренной поступью спустилась по лестнице на первый этаж.