— А почему ты решил сливать компромат через парагвайских министров?

— Все следы должны вести к оппозиции внутри кабинета министров, — путал след Алексей. — Ведь, согласись, не красиво же выйдет, если враги почувствуют руку агентов парагвайской разведки. А так выглядит всё чинно, благородно — в Парагвае даже своя тайная оппозиция появится.

— И возглавлю её я, президент, который боится госпереворота, — догадался Перейра.

— Возглавляй и ничего не бойся, — хлопнув соратника по плечу, рассмеялся Алексей. — Мне явно не до захвата светской власти, тут хотя бы успеть с казацкой армией и промышленностью разобраться.

— Хорошо, я тогда, для затравки, первым на тебя карикатуру нарисую, — чуть отстранившись, с прищуром посмотрел на объект насмешки художник–сатирик. — Изображу свирепого бородатого казака в железной немецкой каске, с серпом в руке вместо шашки.

— Э-э, лучше бы заменить каску красноармейской будёновкой, — подправил образ Алексей. — И злобный оскал смени на придурковатую улыбку — нечего публику пугать. Пусть лучше считают казаков смешными, а не страшными.

— Ладно, — рассмеявшись, кивнул Перейра. — Но в другой руке ты будешь сжимать анархистское знамя с лозунгом: «Анархия — мать порядка!».

Глава 4

Смешные казаки

Маскировка истинной силы парагвайского казачества дала, к началу южноамериканского лета, ожидаемый результат — за границей стали относиться пренебрежительно к военно–технической и экономической мощи невеликого Парагвая. Концепция «Свободного порта Асунсьона» получила негласное одобрение правительств развитых стран Европы, как удобный инструмент обхода законодательных запретов в торговле с Советской республикой. К тому же большевики, в свете принятой новой экономической политики, сильно расширили торговые связи. Однако чтобы получать промтовары, машины и станки из Европы и Америки комиссары вынужденно проводили все закупки с наценкой, через фирмы нейтрального Парагвая. При этом какая часть товара путешествовала до Асунсьона, а какая перемещалась морскими судами прямо в советские порты — никто доподлинно не ведал. И уж совсем никто из чужаков не знал: какая доля действительно оставалась в Парагвае.

Скорость проводки денежных платежей через радиосеть «Казацкого банка» приятно поражала клиентов. Но особенно нравилась теневым маклерам абсолютная секретность финансовых операций. И пока законы капстран препятствовали торговым контактам с коммунистическим режимом, парагвайская банковская сеть оставалась удобным инструментом.

Касательно нелегальной торговли товарами сомнительного происхождения, и всемирной воровской кассы — правительства цивилизованных стран лишь выражали озабоченность, но повлиять на казаков–анархистов никак не могли. Ибо закрывать воровскую лавочку в Асунсьоне не желали — «Свободный порт» приносил воротилам мирового бизнеса сплошную пользу, а вред лишь мелким обкраденным обывателям. Ну а джентльмены удачи всех мастей, те просто были счастливы от появления укрытой от правосудия пиратской гавани и судами тащили добычу на реализацию.