— Синьоры, казаки уже подползли к освещённой полосе перед окопами, — получил доклад от Ширкова полковник. — Начинают рукопашный бой.

Однако начало боя отнюдь не выглядело тривиальным рывком пехоты вперёд: сперва казаки закинули в окопы пороховые петарды и дымовые шашки, затем в упор дали длинные очереди из ручных пулемётов, подкрепив выстрелами из карабинов. Каучуковые пули взбивали фонтанчики пыли по краю бруствера, бумажные пыжи огненными искрами падали на головы спрятавшихся в окопах пехотинцев.

Распрямить спины гвардейцам казаки не дали, стремительным броском преодолели короткое расстояние до изломанной линии окопов, и из кружащихся клубов дыма, дико выкрикивая боевой клич, прыгнули в траншеи.

Громогласное русское «Ура!» стало последней каплей, переполнившей чашу терпения прижатых к земле шумом выстрелов, грохотом пороховых петард и едким дымом шашек, пехотинцев. Необстрелянные гвардейцы не имели фронтовой закалки казаков, души их дрогнули, и ноги побежали. Мало кто даже успел осознать, как сумел так стремительно выбраться из траншеи и уже очутиться в ослепительно тёмном мраке глухой ночи. Шум рукопашной драки внезапно оказался далеко за спиной, где догорающие осветительные бомбочки подсвечивали дрожащим мертвенным светом копошащиеся над бруствером тела.

Самых нерасторопных гвардейцев казаки стягивали за ноги обратно в траншеи и трамбовали на дне. Однако большинству солдат, под предводительством лихих офицеров, удалось, можно так сказать, с минимальными потерями отступить в тыл.

Когда топот солдатских ботинок стих в ночи, а в окопах умолкли жалобные крики пленённых гвардейцев, наблюдатели получили сведения из захваченной линии окопов.

— Капитан Ширков доложил о захвате первой линии обороны противника, — поведал новости полковник Вольдшмидт. — Взято около семидесяти пленных и шесть пулемётов противника. Казаки подводят технику с рубежа выдвижения и начинают закрепляться на занятых позициях.

— Синьоры генералы, до организации контратаки, можете отдыхать, — распустил наблюдателей генерал Эрн.

— Значит, до полудня, — искоса глянув на хмурых аргентинских коллег, предположил бразилец.

— Дадим время казакам построить макеты на артиллерийском полигоне, — цедя слова сквозь стиснутые зубы, великодушно позволил глава аргентинской делегации.

— Да и гвардейцам нужно время, чтобы подтянуть отряды пограничников из степи, — усмехнулся уругваец. — А то, как бы им вновь не оказаться битыми. Уж больно сильны казаки в рукопашной схватке — один троих укладывает.

— Это на показательных выступлениях так было, — проворчал аргентинец.

— В реальном бою получилось то же самое, — продолжая насмехаться, кивнул в сторону линии окопов уругваец.

— Гвардейцы не ожидали ночного нападения, — оправдывал своих генерал. — Да и грохота с дымом чересчур много было. Наши парни ещё не попадали под шквальный огонь, не обстрелянные ещё. Потому им с фронтовиками тяжело тягаться, да ещё в ночном бою. Поглядим, как казачки днём выстоят, когда гвардейцы одновременно с погранцами навалятся.

— Ага, четверо на одного выйдут, — хихикнул уругваец.