— Испытания секретного оружия парагвайский дьявол другим не доверит, — добивал аргументами гауптман. — А в белорусских лесах творится чертовщина похлеще, чем в эфиопском небе. Помимо тепловизионных инфракрасных локаторов, похоже, тут испытывают ещё и какое–то зенитное волновое оружие, способное глушить двигатели самолётов прямо в полёте.

— Но ведь это всё лишь домыслы, — развёл руками оберст, ужасаясь в душе от перспективы доклада начальству столь абсурдной версии.

— Я знавал Ронина, когда он практиковал военную хирургию в полевом лазарете, — опять болезненно скривившись и потерев кончики пальцев, привёл последний довод Хаусхофер. — Только тогда он носил фамилию… Ермолаев.

— Старшина Ермолаев⁈ — не поверил такому совпадению оберст.

— За чинами Сын Ведьмы никогда не гонялся, — отмахнулся бывший штабс–капитан. — А вот товарищей своих оберегал трепетно, да и, вообще, людишек берёг, прям, как ваш Кадет — один почерк.

— А ведь сведения Шмеля подтверждаются из других источников, — призадумался оберст. — Из соседних партизанских отрядов возили к Кадету тяжело раненных бойцов, и он всех успешно оперировал в полевых условиях, а уж потом партизаны отправляли их самолётами в госпиталь.

— И, наверняка, раны казак прижигал огнём? — безошибочно угадал гауптман.

— Один почерк, — кивнув, вынужден был согласиться с ним глава местной контрразведки и даже чуть приободрился. — Похоже, парагвайцы, действительно, устроили под нашим боком военный полигон. Вот и объяснение провалам всей нашей полевой агентуры — против нас работают не партизаны–колхозники, а контрразведчики–профессионалы высочайшего уровня. Я сегодня же составлю доклад и отошлю его в Берлин.

— Необходима масштабная войсковая операция по окружению и ликвидации парагвайского логова, — настаивал Хаусхофер.

— Но мы до сих пор не располагаем точными координатами их главной базы, — с сомнением скривился оберст. — Да и все дороги завалены деревьями, заминированы и прикрыты дзотами.

— Примерный квадрат, где может находиться партизанский лагерь, агент Шмель указал, — возразил Хаусхофер и предложил: — Столь огромное скопление жилых построек утаить сложно, внутренние дороги и партизанские тропы выведут прямо к нему. Однако чтобы не прорываться сквозь укрепрайоны вдоль дорог, идти надо через лес напрямую. Сейчас уже ударили крепкие морозы, поэтому болота, затопленные участки леса и защитные каналы замёрзли. Танки и тяжёлая артиллерия в лесу бесполезны, потому бросать на штурм следует только пехоту и лёгкие миномёты.

— Пожалуй, вы правы, гауптман, — прикинув шансы на успех операции, кивнул оберст. — Листва с кустарников облетела, лес просматривается далеко. Снега выпало ещё немного, так что сугробы не замедлят продвижение пехоты, а в то же самое время на снегу будут видны следы партизан, которые теперь не смогут устроить ловушки и засады на нашем пути. У меня имеется под рукой пехотный полк, думаю, что таких сил достаточно для уничтожения бандитов. Однако как нам не упустить парагвайцев, да и сам Ронин всегда сможет улететь на автожире?

— Я хорошо знаю казачьего атамана, — зло ухмыльнулся специалист. — Ермолаев своих не бросает, он будет до конца пытаться прикрывать отход людей из партизанского лагеря. Господин оберст, разрешите мне лично возглавить снайперскую группу егерей.

— Вы так хорошо стреляете? — удивлённо поднял брови оберст.

— Я знаю Ронина в лицо и понимаю, где его искать во время боя, — Хаусхофер сжал зубы и прошипел: — У меня давно припасены серебряные пули для Сына Ведьмы.