— Сближаясь с целью на такой сумасшедшей скорости, трудно стрелять на упреждение, — почесал затылок Матвей. — Уж очень мало времени на выстрел, а бить по движущейся мишени придётся с предельной для пушечных стволов дистанции. Тут ещё надо, при поражении цели, и от осколков взорвавшейся машины успеть уклониться. Потому бить с ближней дистанции опасно, да простой пилот и не успеет прицелиться.

— Вот, сам говорил, что не лётчик, — рассмеявшись, дружески хлопнул коллегу по плечу Покрышкин, — а в суть проблемы сразу врубился. Не зря, значит, парагвайские товарищи, тебя рекомендовали на должность эксперта по боевой тактике.

— Боевого опыта, всё же, у меня ещё нет, да и на реактивных самолётах я летать не обучен, — смутился молодой чародей, до этого рассекавший по небу лишь на колдовском «дрынолёте», который до сверхзвуковой скорости никак не разогнать — развалится в воздухе фанерная конструкция. Угробить реактивный истребитель Матвей не боялся, но летающему колдуну требовалось не фокусы гравитационной левитации показывать, а проводить испытания нового самолёта в боевой обстановке. Матвей знал, что ему не составит труда управляться в воздухе даже с повреждённой или неисправной машиной, но ведь от него ждут рекомендаций для рядовых пилотов.

— На нашем экспериментальном аэродроме имеются макеты–тренажёры и учебные «спарки», — успокоил Покрышкин. — Меня, вон, парагвайские инструкторы за месяц на «реактивное крыло» поставили, а вы, Матвей Алексеевич, как говорят, уже и с ночными прицелами знакомы, и телевизионные приборы вам не в новинку, а уж из авиационного пулемёта стреляете, вообще, снайперски. Товарищ Ронин уверял, что вы лётчик от Бога — любой тип авиатехники освоите налету.

— Спорить с владыкой Рониным не буду, — улыбаясь, поднял руки Матвей. — Однако вы, Александр Иванович, говорили, что времени у нас в обрез. Когда и сколько прибудет самолётов?

— Завод в Асунсьоне не сможет выпускать более сотни машин в месяц, — с сожалением вздохнул Покрышкин. — Да их ещё надо через полмира переправить: сначала судами в иранский порт, а потом перегнать по воздуху к линии фронта. Нам с вами ещё предстоит найти места для обустройства полевых аэродромов вдоль линии фронта. Так что полномасштабная война на реактивных крыльях развернётся, в лучшем случае, только в конце осени.

— По погоде, не самое лучшее время, — поморщился Матвей. — А пилотов планируется переправлять вместе с самолётами?

— Ну да, они сами перегонят свои машины через промежуточные аэродромы.

— Прошу изменить порядок переброски личного состава, — сразу начал чудить замкомполка.

— Объяснитесь, — нахмурившись, потребовал командир.

— Нечего пилотам терять время в океанских круизах и кутить в портовых тавернах, — решил строгий зам. — Перегоном самолётов по иранскому маршруту должна заниматься специальная команда. Пилоты досконально изучат сложный рельеф местности, и будет легче перегонять машины по привычному для них маршруту. А остальных лётчиков необходимо сразу из Парагвая перебрасывать дирижаблями на прифронтовые аэродромы. Для временных взлётных полос будем использовать реки в прифронтовых тылах. Разбомбить поверхность водных аэродромов немцам не удастся, да и наши реактивные перехватчики отгонят от баз. Кстати, истребители на пустых баках–лыжах разогнаться для взлёта могут?

— При невысокой волне могут, — кивнул Покрышкин. — Только длина разбега будет больше, а время работы в воздухе и дальность полёта вдвое меньше.

— На основных топливных баках тысячу километров пролетят? — прикидывая в уме расстояние, наморщил лоб Матвей.

— Осилят, — улыбнулся Покрышкин.